Ах, уехал мой любимый

Но вовремя одёрнула себя, что, к сожалению, не осталось без внимания глаз цвета темного шоколада.

- И чего ты лыбишься? – спросила, чинно сложив руки на коленях.

Хорошо, что не трусы приспичило поправить.

- Ничего, - ответил он загадочно, улыбаясь уголком губ.

Ох, уж это «ничего». Почти всегда в нём намешано столько всего, что можно потеряться в догадках и прийти к самым неожиданным выводам, имея определенный контекст. И бы пофантазировала, поковыряла с особым усердием это его небреженое «ничего» и, возможно, нашла бы для себя кое-что интересное, но, к счастью, сейчас мне этим заниматься некогда, ибо мы уже подъехали к главному крыльцу школы, как раз в тот момент, когда из её окон послышался звонок на первый урок.

- Школа совсем не изменилась, - хмыкнул Козырский, тоже отстегивая ремень безопасности.

- Более того, в ней даже учителя всё те же. Двенадцать лет для постоянства – не такой уж и большой срок. Всё те же, всё там же.

Открыла дверцу и обреченно вздохнула. Спрыгнуть с этого танка и сломать себе ноги у порога школы – не то, с чего хотелось бы начинать и сразу заканчивать трудовую неделю. Поэтому осталась сидеть в кресле и ждать, когда Матвей обойдёт машину и поможет мне спуститься на землю родную, ну, или на асфальт учениками изрисованный.

«Выпуск 2015! Школа не вечна. Ура!»

Позитив да и только.

- Не можешь без меня, да? – ехидно ухмыльнулся Козырский, протягивая ко мне руки.

- Спуститься с твоего танка, не разбившись? Не могу, да. Но могу позвать кого-нибудь другого, чтобы он мне помог, пока ты выпендриваешься.

- И кого ты позовёшь? Никого уже нет."

"Посмотрела на площадку перед главным крыльцом школы и убедилась в том, что она уже пуста. Все разбежались по кабинетам, одна я кукую в пикапе, боясь с него спрыгнуть.

- Опаздываете, Анна Витальевна! – из-за цветущей черемухи показался физрук, фирменной фишкой которого всегда считалось опоздание на первый урок. И это при том, что жил он рядом со школой. Но вовремя пришедшим его еще никто не видел, даже в те времена, когда я была школьницей.

Но этот маленький недостаток ему прощался. Сложно держать зло на человека и отчитывать его, когда он такой добродушный и больше напоминает плюшевого усатого медвежонка, нежели злобного заядлого опоздуна.

- Дурной пример заразителен, Иван Степанович, - хохотнула я и ухватилась за широкие плечи, подхватившего меня Козырского.

- Ничего, - махнул рукой физрук, подходя ближе. – Если ты всю ночь женихалась, то тебе простительно. Молодость всё прощает.

- Не женихалась я! – встрепенулась, едва туфли коснулись асфальта. – Козырский меня просто подвёз до школы, Иван Степанович.

- Козырский? – глаза мужчины округлились. Подойдя ближе, он с неверием осмотрел своего бывшего ученика и главного спортсмена школы с ног до головы.