Древесный маг Орловского княжества (том 3)

на стол облокотившись задницей, рядом встал. Вижу, как у Чернавы глаза загорелись от обилия. Посох свой выпустила, наконец. И возмутилась сварливо:

— Чего налил, как украл? До краёв наливай. И себе!

— Мне нельзя, я ещё маленький, — парирую.

— Так уж и маленький, ты это половцам скажи!

— За вас, голубушка, — поднял свою рюмку.

Детским алкоголизмом не страдаю, пригубил маленько. А эта смотрит с подозрением, будто отравить её собрался. Но не удерживается и опрокидывает весь стакан с заметным профессионализмом.

Повеселела сразу, разрумянилась.

— Вот ты Тёмный, — начинает деловито, чавкая.

— И как все Тёмные никому доверять не можешь, оттого вас по одному и ловят. А вот если бы объединились, то нам бы точно несдобровать.

— Это вы мне подсказываете?

— Нет, даю совет. Не вздумай связываться с другим Тёмным. За все его грешки и заплатишь потом.

— Так что за книгу я должен украсть у Морозовой? — Переспрашиваю уже после третьего влитого в магичку стакана.

— Самую ценную, которой она сама воспользоваться пока не может, — посмеивается Чернава, расплывшись на кресле ещё больше. — А не может, потому что боится.

Уж не поверю, что дюже правильная.

— И всё–таки, тёть Чернава, как она выглядит? Вдруг у неё их много там, и я перепутаю. А второй попытки может уже и не быть."

"— Верно талдычишь, — вздохнула Чернава, не обратив уже внимания на то, как я её зову, а затем выдала неожиданно жёстко:

— Обложка у книги из меди жертвенного клинка, испившего сорок семь галлонов крови, а листы из кожи сорока семи девственниц, убиенных на то. Как сыщешь, не вздумай открывать и вчитываться. Книга такая помнит каждого.

В груди похолодело. Вспомнил о своей.

— По лицу вижу, что знаешь такую, — выпалила Чернава и даже встрепенулась. — Говори.

— Знаю, — решил не юлить. — Слышал о волхвах.

— О таких нельзя слышать. О таких нельзя говорить. Императора запрет на такое, и веление живо смерти придать.

— Ладно, понял. А чем эти волхвы нам не угодили? — Спрашиваю, подливая магичке.

— О таких нельзя говорить! — Рявкнула и поперхнулась водкой. Постучал по костлявой спине. Полегчало.

— Так не о всех же, а об особых нельзя, — уточняю. — Так ведь?

Отдышалась грымза, смотрит на меня с подозрением. Но вскоре снисходит до ответа:

— Верно лепечешь.

Волхвы, что Тёмные, но канувшие в лету. Враги магам Светлым, самые страшные были. Проиграли они, и теперь от них только секреты остались. Одни никчёмные, другие страшные и запретные, что чернобожьи. Но ищут секреты их всё равно, потому что могущество то, всякого прочего сильнее.

Книга Ирских волхвов, зыбучие руны ветра. Вот за неё меня на кол точно посадят, судя по всему. И эту грымзу не спросить, она ж сразу и вцепится, заставив отдать.

У Морозовой другая книга.