All Flesh is Grass

There were great crowds of people and the police were trying to keep order, but they had their hands full. There were television cameras all over the place and newsmen and the radio people—well, anyhow, I never saw the senator. But I saw someone else. Saw him and recognized him from the pictures in the paper. The one called Davenport...”

“The biologist,” I said.

В общем, я подумал  — не мешает им знать, что делается у нас в штате Миссисипи. Может, тогда они лучше разберутся, что к чему. И пошел в эту самую гостиницу к сенатору... думал, сумею с ним поговорить. А там сумасшедший дом. Народу кругом  — не протолкнешься, полиция сбилась с ног, старается навести порядок. Репортеров  — туча, кто с блокнотом, кто с микрофоном, кто с телекамерой.

.. в общем, к сенатору я так и не пробился. Но с одним человеком я все-таки поговорил. В газетах были фотографии, и я его узнал. Дэйвенпорт его фамилия.

— Биолог,  — сказал я."

"“Yes, that's it. The scientist. I got him cornered and I tried to explain I had to see the senator. He wasn't too much help. I'm not even sure be was hearing what I was saying. He seemed to be upset and he was sweating like a mule and he was paper-white. I thought he might be sick and I asked him if he was, if there was anything I could do for him. Then he told me. I don't think he meant to tell me. I think maybe he was sorry that he did after he had told me. But he was so full of anger it was spilling out of him and for the moment he didn't care.

The man was in anguish, I tell you. I never saw a man as upset as be was. He grabbed me by the lapels and he stuck his face up close to mine and he was so excited and he talked so fast that he spit all over me. He wouldn't have done a thing like that for all the world; he's not that sort of man...”

“Alf,” I pleaded. “Alf, get down to facts.”

— Ну, да. Ученый. Я припер его к стенке и объясняю  — мне, мол, непременно надо видеть сенатора. Толку от него было чуть. По-моему, он даже не слыхал, что я ему говорил. Смотрю, он какой-то перевернутый, белый как полотно и пот с него ручьями. Может, вам нездоровится, спрашиваю, может, я могу вам чем-нибудь помочь? Тут он мне все и выложил. Наверно, у него просто с языка сорвалось.

Может, он после и пожалел, что проболтался. Но он был до черта зол, вот и не стерпел, в ту минуту ему было на все наплевать. Понимаешь, он был прямо вне себя. В жизни я такого не видал. Вцепился в меня, держит за отвороты пиджака, придвинулся нос к носу, спешит, захлебывается словами, чуть ли не пена изо рта. Если б его совсем не перевернуло, он бы нипочем ни стал так разговаривать, не такой он человек.

— Ну что ты тянешь!  — взмолился я.  — Объясни толком!

“I forgot to tell you,” Alf said, “that the news had just broken about that flying saucer you brought back. The radio was full of it. About how it was spotting the nuclear concentrations. Well, I started to tell the scientist about why I had to see the senator, about the project down in Greenbriar.

And that was when he began to talk, grabbing hold of me so I couldn't get away. He said the news of the aliens” one condition, that we disperse our nuclear capacity, was the worst thing that could have happened. He said the Pentagon is convinced the aliens are a threat and that they must be stopped...”

— Да, я забыл сказать: тут как раз объявили про летающее блюдце, которое ты с собой приволок. Радио только о том и трещит. Как эта штука выслеживает запасы урана и прочего. Ну вот, я стал говорить этому биологу, для чего мне надо повидать сенатора, и про лабораторию в Гринбрайере.