Амалия. Книги 1-5

 – Я вообще с подозрением отношусь к тем, кто не любит животных, детей или цветы. Обычно с такими людьми что-то не так…

Доктор Гостинцев усмехнулся и осторожно переложил собаку на подстилку в углу.

– Помнится, Сергей Петрович Мокроусов всегда говорил, что животные должны знать свое место, от детского крика у него болит голова, а цветы – каприз природы, которому дамы придают слишком много значения, – заметил он. – Скажите, вы действительно думаете, что он мог уморить всех своих жен?

– Я бы не стала этого исключать, – осторожно ответила Амалия. – Можно ли доказать каким-то образом, что отравление имело место?

– В теории – да, на практике – нет, – покачал головой доктор. – И проблема не только в том, что мы еще не дошли до должного уровня анализов, но и в том, что очень трудно, практически невозможно добиться позволения выкопать тело, которое уже похоронено. Ближайший родственник этих дам – Сергей Петрович, и, если ваши догадки верны, он никогда не даст разрешения на эксгумацию. Другое дело, если вам удастся каким-то образом спровоцировать его на новое преступление и добиться того, чтобы его взяли с поличным, но я, по правде говоря, не вижу, каким образом это можно осуществить. Жен у него больше нет, денег более чем достаточно, и ему нет смысла убивать кого бы то ни было – тем более сейчас, когда он наверняка догадывается, что вы его подозреваете.

Разговор с доктором Гостинцевым не обнадежил Амалию, но его слова о том, что преступника можно спровоцировать, заставили ее задуматься, тем более что она и раньше размышляла о чем-то подобном. Попрощавшись с доктором, баронесса фон Корф какое-то время гуляла по городу. Она знала, что во время именно таких неспешных прогулок ей в голову обычно приходят и самые блестящие, самые неожиданные мысли; но тут ни с того ни с сего стал накрапывать дождь, и Амалия взяла извозчика и велела везти ее обратно в гостиницу «Европейская».

Первый, кого она увидела внизу, был сидящий в кресле щегольски одетый немолодой человек с тростью, который так испугал недавно Николая Лаппо-Данилевского. Признаться, первым побуждением Амалии было пройти мимо, не поздоровавшись, но у нее ничего не вышло, потому что Сергей Петрович Мокроусов, завидев ее, тотчас встал и подошел к ней.

– Госпожа баронесса, не буду притворяться, что я счастлив видеть вас, – промолвил он, улыбаясь одними краями губ, – потому что я более чем счастлив. Мне бы хотелось обсудить с вами одну особу, судьбу которой вы принимаете так же близко к сердцу, как и я.

– О какой именно особе идет речь? – спросила Амалия, твердо решив не поддаваться на уловки своего собеседника.

– О мадемуазель Делорм.

– Вам должно быть известно, что мадемуазель Делорм живет в этой же гостинице.