Амалия. Книги 1-5

Лицо Мокроусова было по-прежнему того страшного землистого оттенка, который приобретает кожа у умирающих, но синие глаза сверкали ярче звезд. – Не знаю, что вам наговорила Ольга о своем брате, но он был ничтожеством. Он жил как ничтожество и умер как ничтожество, вот и все!

– Допустим, а как же ваша великая любовь к Луизе? Вы любите одну женщину, в то же время завлекаете другую… Мне одной кажется, что тут что-то не так?"

"– Луиза должна была привыкнуть к моим интрижкам, – уже с раздражением промолвил Мокроусов. Амалия села на место, пристально глядя на него. – Она же знала, что я всегда возвращаюсь к ней. Так бы случилось и на этот раз. Надежда забавляла меня, в ней было много… – он сдвинул ломаные брови, пытаясь подобрать слово, которое не задело бы его собеседницу, – много огня, хотя с виду она казалась простушкой. Мы встречались в башне, которую мой отец выстроил, чтобы пить без помех столько, сколько ему захочется…

– Опишите мне эту башню, – попросила Амалия.

– Да там не было ничего особенного. Внизу чуланчик и лестница, наверху – единственная комната с кроватью и большим письменным столом. – Сергей Петрович поморщился. – Еще там был шкаф с книгами, которые будто бы вдохновляли моего отца на творчество. Листы у большинства книг не были разрезаны – он так и не прочитал их. Другой шкаф стоял внизу, в чулане, в нем мой отец прятал пустые бутылки.

– Луиза ревновала вас?

– Она всегда меня ревновала, даже когда повода не было.

– Она говорила с вами о Надежде?

– Пыталась, но я пресек эти попытки. Я не считал нужным оправдываться ни перед кем… даже перед ней. Господи, что бы только я не отдал сейчас, чтобы получить ее прощение…

– Незадолго до того, как она погибла, случились два события: именины моего отца и брата, а через несколько дней – вечер у Ольги Кочубей. Вы ничего не хотите рассказать мне об этих событиях?

– У меня не было никакого желания ехать на именины к вашему отцу, – проворчал Сергей Петрович, – потому что он чуть не убил меня когда-то, но Луиза настояла. Она надела новые украшения и была в тот вечер в ударе, потому что Надежда выглядела неважно – сказывалась беременность. Что еще? Мне очень понравился пирог с малиной…

– И это все, что вы помните?

– Это были самые обыкновенные именины, – сухо сказал Мокроусов. – И вечер у Ольги тоже был обыкновенный. Никто не размахивал кинжалом и не кричал, что убьет кого-то, если вы об этом.

– До кинжала мы еще дойдем, – сказала Амалия. – Давайте теперь поговорим о том, что произошло тогда в башне. Вы условились встретиться там с Надеждой?

– Да, в семь часов. Но она всегда опаздывала, и так получилось, что я пришел позже. Я полагал, что мне все равно придется ее ждать…

– На сколько позже вы пришли?

– Минут на пять, может быть, на десять.