Амалия. Книги 1-5

 – Графиня Амалия Полонская, не угодно ли… И вдруг я сама, по собственной воле отказываюсь от такого счастья! У меня был бы свой особняк на Английской набережной[58], свой выезд и дюжина имений, разбросанных по всей России. Дядя Казимир зарыдал бы и назвал меня благодетельницей семьи. Наверное, сам государь прислал бы на нашу свадьбу поздравление. – Она вспомнила, как видела однажды Александра Второго в коляске, окруженной казачьим конвоем. У него было такое усталое лицо. – Но взамен мне пришлось бы постоянно терпеть присутствие Евгения в моей жизни и этот его непроницаемый, какой-то нечеловеческий вид… – Амалия сделала недовольную гримаску, за которую строгая Аделаида Станиславовна наверняка бы ее выбранила, ибо от гримас на лицах хорошеньких барышень случаются преждевременные морщины, отчего эти барышни быстро перестают быть хорошенькими.

 – Нет, все-таки я правильно поступила, что сразу же отказала графу. Но если все было сделано правильно, – тотчас же спросила она себя, – что же тогда меня грызет?»

Действительно, какая-то смутная мысль, затесавшаяся в подсознание, не давала девушке покоя.

Это была даже не мысль, а ощущение, какое-то неясное предчувствие. И от него веяло тревогой.

«А все из-за того, что мне наговорил противный Евгений Полонский, – в сердцах решила Амалия. – Сначала его мать заявила, что я бесприданница и у меня нет ни гроша за душой, а потом он… нет, он даже превзошел ее, надо отдать ему должное. Но что же мне делать? Конечно, я бы хотела быть богатой, но… чтобы ни от кого не зависеть. Унизительнее этой зависимости нет ничего на свете. Но ради денег переступать через себя… я так не могу. Вот если бы на месте Евгения оказался кто-нибудь другой… тогда, может быть… Но что толку думать об этом!»

И с такой мыслью она уснула.

* * *На другой день Амалия пробудилась довольно поздно, что не удивительно, учитывая, что полночи она провела в нелегких размышлениях. К своему стыду, завтрак барышня Тамарина тоже проспала.

На зов колокольчика явилась верная Даша. Она помогла госпоже одеться и причесаться, попутно рассказывая, как идут дела в Ясеневе. Урожай груш нынче небывалый, никак не могут собрать. В главной оранжерее распустились какие-то диковинные цветы.

Но ни груши, ни цветы Амалию не интересовали."

"– Перед отъездом надо будет послать телеграмму дядюшке, чтобы встретил нас на вокзале, – напомнила она.

Даша нерешительно покосилась на нее, и Амалия заметила этот взгляд.

– Ты прости, Дашенька, что я вчера была с тобой резка, – сказала она, беря горничную за обе руки. – Просто господин граф вывел меня из себя.

– А господин граф… – запинаясь, проговорила Даша.

Но Амалия не была расположена говорить о вчерашнем.

– Ступай, Даша, ты свободна.