Амалия. Книги 1-5

Икра черная, икра красная, осетрины горы, вина море, цыгане… Цыган с их визгливой надрывной музыкой Казимир не любил, но раз для полноты картины надо, чтобы они были, пусть будут.

– Нет, это вряд ли, – вздыхала Аделаида Станиславовна.

– Почему? – искренне удивлялся Казимир, еще завороженный недавней волшебной мечтой, хотя цыгане с осетриной ныряли в скрипки и прекрасная жизнь скрывалась из глаз.

– Все богатые уже переженились. Думаешь, долго им дадут холостыми-то гулять? – горько вопрошала прекрасная полька.

В глубине души Казимир благодарил бога за то, что он беден. После богадельни он больше всего боялся, что в один прекрасный день ему придется жениться, а перед семейной жизнью Казимирчик испытывал совершенно необъяснимый ужас.

– Хорошо бы дворянина, с происхождением, – мечтал он, сладко щуря глаза. – Все-таки мы с тобой Браницкие, рода знатного, да и Тамарины не последние, считай, будут.

Аделаида Станиславовна поджимала губы. Это было для нее больной темой.

– Так-то оно так, – кисло соглашалась она, – да что с нас возьмешь? Происхождением зад не прикроешь и на завтрак его не съешь.

Надо признать, что Аделаида Станиславовна умела называть вещи своими именами.

– В Петербург бы ее, ко двору представить, – заносился Казимир в заоблачные выси.

– Та-та-та, – возвращала сестра нового Икара на землю. – Не на что, друг мой, не на что!

Казимир шумно сморкался.

– Так что же нам делать? – спрашивал он несмело.

– За старика я ее не отдам, – продолжала размышлять вслух прекрасная Аделаида. – Я видела, во что превращаются молодые жены после нескольких лет жизни с мужем, который им в прадеды годится.

– Зато старик умрет и оставит ей все свое состояние, – напоминал Казимир, – и твоя дочь вновь будет свободна, как ветер."

"– Пожалуй, ты прав, – вздыхала Аделаида Станиславовна, – но в том-то и дело, что они упорно не желают умирать. Нет, – восклицала она, встрепенувшись, – старики так отвратительны! Я не хочу, чтобы моя Амели возымела отвращение к семейной жизни.

– Там увидим, – заключал Казимир безнадежно.

Вечером, шурша платьем, Аделаида Станиславовна заглянула к дочери. Амалия сидела за столом, распустив по плечам волосы, и читала французскую книжку. Тут же была и Даша, которая причесывала свою госпожу. Верная Дашенька уже успела коротко сойтись с домашней прислугой Востряковой и самоотверженно докладывала Амалии все, что ей удалось разведать. Служанка купчихи Хвостовой, жившей по соседству, видела Амалию и нашла ее слишком тощей, что и высказала со всей прямотой в разговоре с поваром Ларисы Сергеевны.