Амалия. Книги 1-5

Не красавица, но определенно интересная женщина, с высоким лбом, зеленоватыми безмятежными глазами, русыми волосами и атласной нежной кожей. У нее был пристальный, почти гипнотический взгляд и смутная джокондовская полуулыбка. Амалии подумалось, что младшая мадам Эрмелин определенно должна пользоваться успехом у мужчин.

Около Ортанс расположился Феликс Армантель с женой Эжени. Красавец Феликс, брюнет со жгучими черными глазами и щегольскими усиками, принадлежал к тому типу мужчин, при виде которых женщине сначала хочется оставить все дела и идти за ними на край света.

Правда, это желание тут же сменяется другим, а в нем край света два-три раза в неделю переносится на порог спальни. Это было хищное, яркое и блестящее создание – вроде леопарда, леопарда сытого, но все же по-прежнему опасного, и его шурины – хилый Гюстав и лысоватый Кристиан – совершенно терялись в его тени."

"По правую руку от Феликса поместилась его жена Эжени в легкомысленном розовом платье и с цветами во взбитых кудрях. На вкус Амалии, мадам Армантель была определенно толстовата, да и красотой не отличалась: жидкие темные волосы, круглое лицо и слишком близко поставленные глаза.

Смех у нее был жизнерадостный, открытый и почти девический. Да, впрочем, Эжени и в самом деле относилась к женщинам, которые и в сорок лет, и в пятьдесят ведут себя, как молоденькие девушки. Вначале это умиляет, потом начинает раздражать, а под конец просто кажется глупым, и Амалия не удивилась, заметив, что Феликс Армантель почти не обращает внимания на свою половину, хотя она то и дело хватала его за рукав, жеманилась и томно поглядывала на мужа.

Возле Эжени сидел ее брат Гюстав, поглощенный разговором со своей миловидной кузиной Луизой Сампьер, одетой в простое темное платье. Кроме мадам Эрмелин и ее родных, за столом также присутствовали семейный адвокат Боваллон, сестра управляющего Надин Коломбье и сыщик, присланный страховой компанией. Фамилия его была Деламар, а имя никого не интересовало. Что же до самого управляющего – господина лет сорока пяти с блестящими глазами, ослепительной белозубой улыбкой и черными волосами, в которых сверкали редкие седые нити, – то он занимал почетное место по левую руку от мадам Эрмелин.

Они беседовали о самых обычных вещах, но, когда женщина в черном говорила с ним, лицо ее смягчалось, и на губах то и дело вспыхивала улыбка. «Однако… – подумала Амалия, от нечего делать наблюдавшая за соседним столом. – Похоже, месье Проспер Коломбье не просто управляющий, а нечто большее». Впрочем, она не стала задерживаться на этой мысли, справедливо рассудив, что личная жизнь мадам Эрмелин ее не касается.