Амалия. Книги 1-5

– Потом? Ну, потом началась пальба жарче прежнего: тах-тах-тах-тах, – и продолжалась минуты три. А потом все стихло. Тот парень, что с обрезом, выскочил наружу, паля почем зря, но он тоже замолчал.

«Был сражен на месте рукой знаменитого Билли Пули», – застрочил в блокноте репортер. И спросил:

– Ну, а дальше-то что было?

– Появился парень со звездой шерифа. Отдал звезду мне, велел отцепить хвостовой вагон, забрать раненых и гнать что есть духу в Сан-Антонио.

Добавим от себя, что, к чести для репутации Фрэнка Маккарти, он привел поезд в пункт назначения с опозданием всего в четверть часа.

– И вы, конечно, поняли, что перед вами тот самый…

– Ничего я не понял. Я только удивился, когда он мне звезду отдал. Но потом решил, что если человек так поступает, значит, на то есть причина.

Дальше начались репортерские муки.

– И какой он был из себя?

– Билли? Обыкновенный парень, довольно симпатичный. Я бы дал ему лет семнадцать, не больше. Очень уж он молодой.

– Как он вел себя?

– Нормально. Он вообще вежливый был. По крайней мере, со мной.

– Не угрожал вам?

– Зачем? – удивлялся Фрэнк.

– А глаза у него какие? Злые, свирепые?

– Глаза? – Фрэнк Маккарти углублялся в воспоминания. – Нет. Смеющиеся.

Репортер чесал карандашом в затылке. Ох, и влетит ему от редактора за смеющиеся глаза матерого убийцы!

– Как по-вашему, это правильно, что его должны были повесить?

– Я же не судья и не присяжный заседатель, – фыркал Фрэнк. – Почем мне знать?

Впрочем, не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что повешение откладывается на неопределенный срок ввиду исчезновения лица, повешению подлежащего. Пока власти допрашивали свидетелей и по крупицам восстанавливали картину происшедшего, Билли Пуля не терял времени и теперь наверняка находился уже вне пределов досягаемости, а учитывая славу беглеца и его предыдущие подвиги, было маловероятно, чтобы он когда-либо вернулся в те края.

Вряд ли кто понимал это лучше, чем Джейсон Карпентер, занимавший пост начальника полиции Сан-Антонио. Губернатор штата прислал ему письмо с приказом изловить преступника, где бы он ни был, и немедленно его вздернуть. К несчастью, письмо было составлено в довольно резких выражениях, а Карпентер не выносил, когда ему приказывали.

Он ненавидел губернатора и всех умников-политиканов из Остина, причем, пожалуй, даже больше, чем преступников, пойманных и беглых. Своих подчиненных Карпентер презирал за тупость и нерасторопность, а правосудие – за идиотизм и абсурдность. Если бы кретины из Остина вздернули Билли Пулю на месте, а не тащили его обратно в Сан-Антонио, где он был пойман, у него, Карпентера, было бы одной проблемой меньше.

В общем, Карпентер ненавидел все на свете.