Амалия. Книги 1-5

Дверь с ужасающим скрипом приотворилась, и в ее проеме возник человек. Пораженные до глубины души, бандиты уставились на него во все глаза.

8

Это был стройный кабальеро лет двадцати с необыкновенно холодными глазами янтарного оттенка. Светлые волосы его спускались до плеч, из-за пояса грозно топорщились рукоятки двух револьверов. На шее у незнакомца был повязан чрезвычайно кокетливый сиреневый платок.

Первым опомнился Гарсия. Он толкнул Доминго локтем в бок.

– Гляди, да ведь это сам Гильермо Пуля собственной персоной!"

"Услышав такие слова, их замотанный в одеяло пленник захрипел еще громче.

Стоящий в дверях молодой человек бросил на него один-единственный взгляд, и при этом в лице его не дрогнуло ни единой жилочки.

Служанка почувствовала, как у нее вспотели ладони. Надо же! Этот человек – тот самый Гильермо Пуля, храбрец из храбрецов, которого не смеют оскорбить ни бог, ни дьявол. А какой красавец! Значит, не лгала толстая Мариэтта, видевшая его краешком глаза в Сан-Эстебане, куда он пару лет назад наведывался по своим бандитским надобностям.

Красавец скользнул взглядом по лицам, занес ногу и переступил через порог.

В душе Доминго боролись противоречивые чувства. С одной стороны, у людей их профессии не принято навязываться со своим вниманием. Ведь сеньор Пуля – outlaw, за голову которого объявлена нешуточная награда, и если он не так поймет ваши чувства, то запросто может и на месте уложить. Уложил же он совсем недавно глупого шерифа Фосетта вместе с его дружками-виджилянтами! Но, с другой стороны, для всего бандитского юга, для головорезов из Техаса и Нью-Мексико Билли уже давно сделался фигурой героической, можно даже сказать – живой легендой. Он был кумиром души самого Большого Доминго, и – надо же! – сам кумир из плоти и крови стоял в это мгновение всего в нескольких шагах от него. Нет, такой случай нельзя было упускать.

– Всем привет! – сказал по-английски Билли Пуля, он же Эмилио, он же Амели Дюпон, он же Амалия Тамарина. Следующая фраза была обращена к служанке, которая застыла на месте, боясь дохнуть. – Здорово, красавица, что у нас сегодня на ужин?

– Э… у нас… а… – Красавица лихорадочно вспоминала английские слова, которые были ей известны. – У нас мясо, и бобы, и паэлья, и…

– Неси все, – распорядился Билли Пуля, улыбаясь ей.

 – Я дьявольски голоден.

Доминго решился. Он облизнул губы кончиком языка и сделал шаг вперед.

– Сеньор Гильермо, какая честь… – начал он нерешительно по-испански.

Юноша с янтарными глазами хлестнул его взглядом, как бичом.

– Нет, нет, нет, сеньор, – проговорил он певуче. – Сегодня я не говорю по-испански. – И едва заметно подмигнул Доминго.

«Ну, разумеется, – подбодрил себя Доминго. – Он же в бегах, ему нельзя показывать, кто он на самом деле».