Амалия. Книги 1-5

Почти каждый день они заглядывали в Ясенево, где их неизменно ожидал самый теплый прием. На следующей неделе появился Емеля Верещагин, еле выбравшийся из своей редакции. А Саша Зимородков, которого зловредная Муся прозвала chevalier servant chevalier fervent[27], смог прибыть только в середине месяца, причем журналист утверждал, что из Николаевска он добирался пешком. Объявились и новые лица: так, в Ясенево зачастил Никита Карелин, тот самый важный сосед, оказавшийся скромным молодым человеком с приятной улыбкой и пронзительно-синими глазами.

Для интересующихся дам сообщим специально, что он был шатен, высок ростом и широк в плечах. Молва считала его женихом Муси, и хотя барышня Орлова была слишком ветрена, чтобы придавать какое-то значение мнению окружающих, было тем не менее заметно, что Никита к ней явно неравнодушен.

Соперником Никиты выступал хозяин Паутинок Алексей Ромашкин, помещик из обедневших. Это был живой, полноватый, приземистый молодой человек с умными глазами, поблескивающими из-под круглых стеклышек пенсне.

Чтобы поправить свои дела, на лето он сдал два флигеля в усадьбе: один – художнику Павлу Митрофанову, который целыми днями простаивал у мольберта, рисуя пейзажи, а другой – француженке-гувернантке на отдыхе, которую звали Дельфиной Ренар. Ее постоянное присутствие приводило Алексея в отчаяние, потому что она болтала, не закрывая рта, поэтому при первой же возможности он закладывал дрожки и удирал в Ясенево, к милым барышням, которые всегда были ему рады. Правда, Муся то и дело его поддразнивала и вообще мучила тысячью различных способов, но Алексей был доволен и тем, что может служить кумиру своей души хоть объектом для насмешек, – о большем он и не мечтал."

"По вечерам зажигали лампы, и по стенам струились причудливые тени. Где-то прилежно зудел сверчок, и ветер таинственно шушукался о чем-то с деревьями в саду. Иногда молодые люди играли в шарады, в фанты, порою – в карты или в веселую игру под названием «Свадьба»: в две шляпы клали записки, в одну – с именами мужчин, в другую – с именами женщин, а чтобы было интереснее, добавляли туда, кроме самих себя, королеву Викторию, ключницу Прасковью, барышника Фаддея, персидского шаха и прочих в том же роде; потом вытаскивали бумажки по одной из каждой шляпы и, зачитав вслух «мужа» и «жену», безудержно веселились.

– Итак, Мусе достается… Аристарх Иваныч Лягушатников!

– Мировой судья! – возмущенно визжала Муся.