Амалия. Книги 1-5

 – Так или иначе, я его убил и ни о чем не жалею.

– Это ведь не первая дуэль у тебя, – заметил Митя, хмуро глядя на князя сквозь стекла очков.

– Не первая, – подтвердил Орест, взял с большого блюда сливу с сочной желтой мякотью и стал ее есть. – Но самое неприятное в дуэлях начинается, когда сама дуэль уже окончена. Вот тогда-то родственники погибшей стороны вспоминают, как сильно они любили убитого бедняжку, и начинают призывать на голову убийцы все кары небесные. Старый Витгенштейн не слишком жаловал своего отпрыска, пока тот был жив, но стоило ему пасть от моей руки… – Орест покривился.

 – Словом, я приехал к кузине Мари просить у нее убежища. Сначала я хотел отправиться в имение отца, но он бы замучил меня нравоучениями. Так что, кузина, я смиренно припадаю к вашим стопам и молю о снисхождении, – полушутя-полусерьезно закончил он.

– А, вот оно что! – вскинулась Муся. – Значит, если бы не дуэль, сударь, то вы бы обо мне и не вспомнили? Ничего себе!

Орест стал с жаром доказывать, что он никогда не забывал о ней. Наконец Муся согласилась приютить у себя кузена, но с условием, что он будет вести себя прилично и ни с кем не будет ссориться.

– А то я вас знаю, сударь! Стоит кому-то что-то не так сказать, как вы его уже к барьеру тащите. Стыдно вам должно быть, князь, стыдно! Вы же все-таки лучший стрелок в императорской гвардии, должны держать себя в руках! Вот!

И Муся, закончив этот реприманд, гордо вскинула голову. Все засмеялись, и громче всех смеялся Орест.

– Так его, так его, Мари! – одобрил Гриша. – Пусть знает, что у нас тут приличное общество, не то что в Петербурге каком-нибудь!

Неожиданно смех Ореста перешел в судорожный кашель. На щеках его выступили красные пятна, он кашлял и никак не мог остановиться.

Амалия хотела подать ему свою чашку с молоком, но от волнения опрокинула ее. Гости растерянно умолкли. Не раздумывая, Амалия схватила чашку Муси и подбежала к Оресту.

– Вот… Пейте, и вам станет легче!

Через силу князь сделал несколько глотков. Амалия села рядом с ним, обхватив его за плечи, и держала чашку у его губ. Наконец Орест перестал кашлять. Тяжело дыша, он уткнулся лбом в ее плечо.

– Спасибо, – хрипло пробормотал он. – Мне… мне уже лучше.

Амалия опустила руки и поставила чашку на стол.

Отчего-то ей стало неловко. Они сидели здесь, вдвоем… ну да, почти что обнявшись. Усилием воли девушка отогнала от себя эту мысль. «Вздор! Я просто хотела помочь ему! Ведь я-то знаю, чем могут закончиться подобные приступы…» Орест поднял голову, вытер рот тыльной стороной руки и заставил себя улыбнуться.

– Все в порядке, господа, – сказал он делано безразличным тоном. – Со мной такое бывает. Ничего страшного.

– Тебе надо лечиться, – пробормотал Митя.

Глаза Ореста сузились.

– Чахотка не лечится, Митенька.