Амалия. Книги 1-5

– Вы, как вас там, – прошипела девушка, – не смейте оскорблять Дашу! – Она поискала, что бы еще такое сказать, и гордо добавила: – В моем доме! – словно это имело какое-то значение.

«Да, генерал Тамарин был с характером…» – смутно подумал Александр, посмотрев на пылающее лицо девушки. И, странное дело, Настасья Ивановна сразу же как-то съежилась, подобрела и залебезила. У нее и в мыслях не было обидеть горничную уважаемых людей… Она не хотела… Но материнское сердце! И Николенька пропал… Она не знала, что и подумать…

– Сейчас, – отрезала Амалия, поправляя завиток волос, выбившийся из прически, – надо прежде всего установить, является ли погибший вашим сыном, и если это не так, пойти опросить его друзей, чем он занимался в последнее время.

Может быть, мы вообще зря беспокоимся. – Щеки ее все еще полыхали от недавней вспышки гнева.

Но Настасья Ивановна категорически отказалась идти в полицию, просить, чтобы ее допустили в мертвецкую, и кого-то там опознавать. Это не Николенька, ее сердце почуяло бы. Она наверняка зря беспокоится и очень сожалеет, что сама побеспокоила порядочных людей. Прежде чем Амалия успела ее удержать, Петрова уже была у дверей, откуда ловко отступила в переднюю и была такова.

– Да… – тяжело вздохнула Аделаида Станиславовна и, подойдя к камину, машинально поправила вазу на нем, чтобы та стояла ровнее.

– Какая странная особа! – уронил Александр.

– Что бы с ней ни случилось, она не имела права оскорблять Дашу, – твердо проговорила Амалия. – А теперь… – Девушка поморщилась, словно отгоняя неприятную, но крайне неотступную мысль.

– Все это очень плохо, – вполголоса промолвила Аделаида Станиславовна по-польски. – Ты же знаешь Дашу, студент Петров был ее первой любовью.

А первая любовь, – дама вздохнула, – стоит сотни следующих. Такие вещи могут наложить нехороший отпечаток на всю жизнь человека.

– Но мы даже не знаем, он является жертвой или не он, – ответила Амалия по-русски, хмурясь. – А установить можно только одним способом.

Не глядя на Александра, словно даже забыв о его присутствии, девушка вышла из комнаты. Казимир, ненавидевший любого рода дрязги, улизнул еще раньше, причем никто даже не заметил, когда именно, и в гостиной остались только офицер и мать Амалии.

– Наверное, нам стоит вернуться за стол, – светским тоном проговорила Аделаида Станиславовна. – Простите, что так получилось, но Даша для нас – как член семьи.

Этого Александр тоже не понимал – чтобы прислуга считалась частью семьи – и в глубине души не одобрял, хоть и считал, что ни Амалии, ни ее родным нет дела до его одобрения или неодобрения. Однако странная семья…"

"Они с Аделаидой Станиславовной вернулись в столовую, не перемолвившись больше ни словом. Настроение у Александра было тяжелое.