Амалия. Книги 1-5

– А кто помнит, не появлялась ли на Фаянсовой улице вчера, ближе к вечеру, какая-нибудь телега? Или экипаж, или повозка незнакомая, я хочу сказать. Может быть, она заворачивала в сторону пустыря? А ехала, я так полагаю, со стороны Шлиссельбургского проспекта, – добавила Амалия, подумав.

Макар и Еремей изумленно переглянулись и сказали, что они ничего такого не помнят. Но один из ребятишек, застенчиво поковыряв в носу, сообщил, что вчера вечером он сидел дома и видел сквозь метель, как по улице проехала какая-то карета. Только она была очень старая и вся обшарпанная.

И вообще в другое время он бы не обратил на нее внимания.

– Так-так, – быстро сказала Амалия. – То есть это было до того, как обнаружили тело на пустыре?

– Вроде да, – отвечал местный гаврош. – Я помню, потом бабка прибежала и стала голосить, что раньше у нас только по пьяни дрались, а теперь совсем люди креста не имут – убили человека молодого, и хоть бы что.

– Правда? – спросила Амалия у дворника. – То есть у вас раньше не было убийств, подобных этому?

– Да тихо у нас тут, сударыня, – смущенно отвечал Еремей.

 – Разве что по пьяни кто подерется. Или муж жену вразумляет…

– Или она его, – добавил огромный Макар и почему-то шумно вздохнул.

«Уж не тебя ли? – подумал Александр. – Однако!»

– А чтоб такое, то есть убили, чтобы обчистить, подобного отродясь не водилось, – продолжал Еремей. – Да и что у нас возьмешь-то, по правде говоря…

– Ну ладно, – сказала Амалия, дала пятак мальчишке, видевшему карету, и два гривенника вместо одного Макару. – Еремей! Отведи-ка меня на пустырь, где его нашли.

– Экая у вас, барыня, работа-то тяжелая, – уважительно сказал Еремей, но спорить не стал.

Так как уже стемнело, он зашел к себе, взял фонарь и повел Амалию с Александром в интересующее их место, расположенное между Фаянсовой и Хрустальной улицами. Потом, когда офицер вспоминал это приключение, ему казалось, что они минут десять продирались сквозь сугробы различной величины, но Амалия словно ничего не замечала.

– Вот, – доложил Еремей и остановился, пыхтя от напряжения.

Амалия огляделась. Где-то жалобно завыла собака, но вскоре умолкла.

– То есть там, – указала Амалия на покосившиеся домишки в сотне шагов от них, – Фаянсовая улица, а поперек идет Хрустальная?

– Так точно, сударыня.

Ближе к проспекту – Глазурная, ежели вам угодно знать… И еще Стеклянная.

Амалия повернулась спиной к огням, которые один за другим загорались в домах. Впереди были только ветер и тьма, в которой раскачивались редкие деревья, похожие на озябших драконов.

– А там ничего нет, – объяснил Еремей. – Мы ж на самой окраине… Там, – дворник махнул рукой куда-то в сторону, – железная дорога.