Амалия. Книги 1-5

– Дети, – тактично вмешалась Аделаида Станиславовна, стоявшая в дверях, – может быть, вы сначала пообедаете?

– Мама, – возмутилась Амалия, – тебе бы только о еде говорить! Кстати, – спросила она у Александра, – Горохов сказал вам что-нибудь о тех, кто покушался на вас? Нашли кого-нибудь?

Корф поморщился.

– Да, я спрашивал Адриана Спиридоновича. По его словам, террористы отрицают, что стреляли в меня и что именно они убили Петрова и его мать. Правда, следователь говорил, что добиться от них чего-то вообще сложно, потому что народ они дерзкий и к откровениям не склонный.

Таковы его собственные слова. И еще. Я спросил у Адриана Спиридоновича, не оказывал ли террористам помощь кто-нибудь, имеющий другие интересы, но тоже желающий устранения императора и нестабильности в государстве. Предположим, англичане или… Молодой человек запнулся, покосился на Аделаиду Станиславовну и вместо «поляки» сказал «немцы». – Так вот, Адриан Спиридонович уверял, что в ходе расследования ничего подобного замечено не было.

– Он мог умолчать о фактах, которые ему известны, – заметила Амалия. – В интересах следствия.

– Я тоже так подумал, – согласился Александр.

 – Но у меня создалось впечатление, что он говорил искренне."

"– Я думаю, дети, – снова подала голос Аделаида Станиславовна, – что все-таки пора обедать. И не спорьте!

И дети покорились, дети пообедали, а потом долго совещались о чем-то с картой в руках и затем ушли.

В тот день они предполагали прочесать улицы за парком, окружающим Арсенал. Перед ними промелькнули Введенская, Белозерская, Кронверкская и множество других улиц, включая ту, что носила прозаическое имя Грязная. На всякий случай проверили Большую и Малую Дворянские, Архиерейскую, даже Большую Монетную и Каменноостровский проспект.

Но нужного дома номер 6 нигде не оказалось.

На следующий день Амалия и Александр продолжили поиски. Лахтинская, Гатчинская, улица Бармалеева, Широкая, Ораниенбаумская, Большая и Малая Разночинные и еще тьма-тьмущая улиц, переулков и закоулков… Были Песочная улица, и Аптекарская набережная, и Ботанический сад, и какие-то казармы, гимназии и лицеи. Не было лишь дома номер 6, о котором писал Николай Петров.

– Может быть, мы зря ограничили место поисков реками? – предположил Александр.

 – Что мешало Петрову перейти, к примеру, через Тучков мост в Васильевскую часть?

И на третий день они занялись Васильевским островом, где почти не было улиц, а были только линии – Кадетская и Первая, Вторая и Третья, и так далее.

– Где-то я допустила ошибку, – вздохнула Амалия, когда вечером третьего дня, уставшие и измотанные, они возвращались на извозчике домой.

В руках у нее была карта, где она тщательно отмечала каждую проверенную улицу, каждый закоулок, каждую линию.