Амалия. Книги 1-5

Когда Амалия увидела дома в немецком вкусе, раскрашенные в разные цвета, у нее мелькнула мысль, что, пожалуй, все сложилось бы куда лучше, если бы она оказалась тут сама по себе или по делу, не имеющему отношения к убийству. Она любила города, обладающие собственной архитектурной физиономией, и в Выборге было все, что могло удовлетворить ее взыскательный вкус; но причина, по которой баронесса фон Корф приехала сюда, настраивала на совершенно иной лад и не оставляла места для любования окрестностями.

Дом, в котором жил ушедший в отставку следователь Курсин, находился на тихой улочке, и почти в каждом окне виднелось по несколько горшков с цветами.

Дверь открыла молодая горничная.

– Я баронесса фон Корф, а это мадемуазель Делорм, – представилась Амалия. – Вчера мы посылали вашему хозяину телеграмму.

Горничная сказала, что Меркурий Федорович ждет их, и проводила молодых женщин в чистенькую, опрятную гостиную, где все дышало уютом. Людям свойственно, даже выходя в отставку, оставлять при себе вещи, напоминающие о былой профессии; так, например, старый врач хранит по привычке толстые тома «Медицинских списков»[172] и книги по своей специальности, но здесь ни один предмет не напоминал о прежней работе хозяина.

По расчетам Амалии, Курсину сейчас было не менее семидесяти пяти лет, и воображение рисовало ей не слишком здорового человека, с которым придется держать себя крайне осмотрительно. Однако навстречу ей с широкого удобного кресла поднялся рыжеватый, чисто выбритый, подтянутый господин, которому можно было дать от силы лет пятьдесят, и то лишь если очень постараться.

– Меркурий Федорович Курсин, – представился он, изучая ее своими внимательными глазами, и повернулся к Луизе: – А вы, конечно, мадемуазель Делорм? Увы, я не говорю по-французски…

– Это ничего, – отозвалась Амалия.

 – Я буду переводить.

Она объяснила цель их приезда, опустив те детали, которые казались ей несущественными; но Курсин пожелал знать больше, за одними вопросами последовали другие, и, когда Амалия позже вспоминала их разговор, ей стало ясно, что следователь как-то чрезвычайно ловко и незаметно выпытал у нее все, что ей было известно, и разные подробности о ее родственниках и членах семьи, о которых она вообще-то даже не собиралась рассказывать.

– Право, я даже не знаю, что вам сообщить, – промолвил Курсин задумчиво, когда Амалия, которую этот допрос немного утомил, решила перейти к сути дела и прямо спросила, может ли Меркурий Федорович назвать им имя убийцы. – Вам должно быть известно, госпожа баронесса, что вскоре после того, как я задержал Мокроусова, меня отстранили и передали дело Леониду Андреевичу Фиалковскому. Сей господин первым делом отпустил Сергея Петровича и принес ему свои извинения.