Амалия. Книги 1-5

 – Думаю, пока мы стоим на земле, нет смысла разбрасываться такими выражениями. Конечно, однажды он оставил бы ее – не забыв выделить ей и ее дочери солидное обеспечение. А потом, может быть, вернулся к ней – жаловаться, как дурно с ним обращается та, на кого он ее променял. – Она прищурилась, водя пальцем по жемчужинам ожерелья. – Пока тянулось следствие, ему запретили покидать пределы губернии. Он похоронил Луизу в Полтаве, установил ей роскошный памятник, каждый день ходил на ее могилу и разговаривал с ней. Он сидел там целыми часами и изливал душу, как будто она могла его слышать… Много раз случались моменты, когда я почти готова была назвать его убийцей, но когда я узнала, что он ходил туда и говорил с ней, как с живой… Нет, это точно не он.

– Он вывез ее тело из башни и бросил в овраг, – сухо напомнила Амалия. – Может быть, не стоит больше говорить о том, как он ее любил?

– А ее шаль он повесил на ветке у дороги, чтобы тело нашли как можно скорее, – вставила Ольга Антоновна. – Он запутался, понимаете? Он не мог оставить ее в башне, потому что ее стали бы искать, нашли и тогда сразу же начали бы подозревать Надежду и его самого.

Но мысль о том, что надо куда-то убрать труп, тоже приводила его в отчаяние.

– Но его почему-то не привела в ужас идея подбросить убитую женщину в наш овраг, – заметила Амалия. Она была очень злопамятна и не видела причин для того, чтобы прощать то, чего прощать не стоит в принципе. – То, что он запутался и не знал, что делать, шаль и все прочее, это вам известно с его слов?

– Разумеется.

– Может быть, он открыл вам что-нибудь еще?

– Мне кажется, он искренне считал, что Луизу убила Надежда. Беда в том, что она с таким же искренним видом уверяла, что убийца – это он.

– Скажите, Ольга Антоновна, а что они сделали с ножом?

– С ножом?

– Которым он или она убили Луизу. Куда они его дели?

– Вы спрашиваете меня? – с неудовольствием спросила Тимашевская, передергивая плечами и оставив в покое свое ожерелье. – Порой я начинаю даже сомневаться, что вы на моей стороне, госпожа баронесса.

– Кажется, я уже говорила, что мне так или иначе придется многое объяснить Луизе, чтобы от нее избавиться, – поспешно сказала Амалия, напуская на себя безразличный вид.

 – Как я смогу ее в чем-то убедить, если сама не понимаю некоторых моментов?

Лицо у нее при этом стало такое бесхитростное, что гостья снова поверила ей – хоть и зареклась верить женщинам с тех пор, как застукала своего мужа, обрусевшего польского графа из Минской губернии, со своей же ближайшей подругой.

– Я тоже многого не понимаю, – призналась Ольга Антоновна, морщась. – Со слов следователя я поняла, что орудие убийства стало бы ключевой уликой. Потом Серж как-то обмолвился, что не знает, что с ним стало.