Амалия. Книги 1-5

Из окна своего номера Амалия видела вывеску магазина, которая извещала все заинтересованные лица о том, что здесь продаются «модно-дамские платья».

После завтрака мадемуазель Делорм объявила, что хочет немного прогуляться в одиночестве, но Амалия до того слышала разговор своей спутницы с метрдотелем, который говорил по-французски, и поняла, что Луиза спрашивала, как найти католическое кладбище.

«Вполне понятно, что она хочет побывать на могиле матери одна… Что ж, не буду ей мешать».

Здесь, на юге, июльская жара ощущалась гораздо сильнее, чем в Петербурге или в Москве. Жужжала муха, залетевшая в комнату, и ее жужжание выводило Амалию из себя. Она начала писать письмо, но гостиничные чернила оказались слишком бледными.

«Не пройтись ли мне тоже прогуляться? Я даже не знаю, в Полтаве ли сейчас доктор Гостинцев…»

Она достала листок с адресом, который нацарапал Курсин, вышла на улицу и подозвала извозчика.

– Сретенская улица, дом фон Белли…

Было жарко, светлый батист платья прилипал к телу. Амалия поправила шляпку и невольно пожалела о том, что оставила дома свой зонтик от солнца. Витрины проплывавших мимо магазинов казались ей провинциальными и скучными, а встречные дамы были одеты из рук вон плохо. Что касается мужчин, то баронесса фон Корф ничего против них не имела, потому что все они, как один, провожали хорошенькую петербургскую гостью восхищенными взглядами.

Ей повезло – Серапион Афанасьевич Гостинцев оказался дома и тотчас согласился ее принять. На вид ему можно было дать лет сорок пять. Очень высокий, сутулый, с волнистыми каштановыми волосами и остроконечной бородкой, он внимательно взирал на Амалию сквозь пенсне, пока она излагала ему цель своего визита. Выражения его лица она не понимала."

"– Мне бы не хотелось отрывать вас от дел, – сказала Амалия, – поэтому я бы хотела вернуться позже, когда вам будет удобно, с мадемуазель Делорм, чтобы она могла задать вам вопросы по поводу ее матери. Ведь вы осматривали убитую и…

– Нет, – сказал доктор Гостинцев. Голос у него был глуховатый, манера выражаться – резкая и отрывистая, становившаяся еще более заметной, когда он волновался. – Я не буду говорить с мадемуазель Делорм.

Это было что-то совершенно новое, чего Амалия никак не ожидала. Ведь даже следователь Фиалковский не стал уклоняться от встречи с Луизой.

– Вам неприятно вспоминать об убийстве? – вырвалось у Амалии.

– А вы как думаете, сударыня? – усмехнулся Серапион Афанасьевич. – Но дело не в этом. Вы – вас я знаю хорошо, я помню ваших родителей и вашего дедушку, генерала Тамарина. Спрашивайте меня о чем хотите, я постараюсь ответить на любой ваш вопрос. Но мадемуазель Делорм я не скажу ничего.

– Почему? – спросила Амалия, совершенно сбитая с толку.