Американец, но все-таки русский

Кое-где, правда, в нем желтели дыры. Но и эти проплешины не были пригодны для вынужденной посадки. В выжженной высокой траве виднелись многочисленные останки поломанных деревьев. Сядешь на такую площадку и наверняка пропорешь брюхо вертушки.

— Надеюсь, не придется тут садиться, — сказал командир, глянул на приборы и приказал: — Выключай его, Равиль!

Бортовой техник выключил генератор неис-правного двигателя, затем перекрыл топливопровод и переставил пожарный кран в положение «закрыт».

Левый движок затих. Потеряв половину мощности, вертушка сразу просела. Командиру пришлось опять играть со скоростью, чтобы подобрать оптимальный режим полета.

— Вроде летим, не грохнулись, — сказал Гусенко, когда машина выровнялась, и облегченно вздохнул.

Командир пару раз щелкнул кнопкой триммера и спросил:

— Сколько нам осталось до базы?

— С этой скоростью — двадцать минут, — глянув на карту, ответил Михаил.

— Да что ж сегодня за день-то такой, ядреный корень! — прокряхтел, затаскивая носилки в грузовую кабину, прапорщик Анатолий Нудин.

Командир экипажа капитан Александр Доглин вместе с правым пилотом капитаном Геннадием Рыбиным и медсестрой Властой принимали лежачую больную внутри кабины. А бортач и парочка крепких местных мужчин корячились снаружи. Проем грузовой двери был узковат. С носилок капала кровь. Люди размазывали ее ногами.

Вчера вылетов не случилось, и Нудин провел внеплановый парковый день. Он проверил все подкапотное пространство своей машины, заменил кое-где контровальную проволоку и основательно вычистил обе кабины. С утра вертолет сиял чистотой — ни пылинки, ни пятнышка.

А тут вдруг срочное санитарное задание. В позабытой всеми африканскими богами деревне молодая женщина никак не может разродиться. В радиусе ста километров ни одного врача, ни единого медицинского пункта. Экипажу пришлось подрываться и чесать в западную часть небольшого государства.

— Приподнимите свой край. Да, вот так, — руководил погрузкой Толя. — Теперь заносите влево.

Темнокожая женщина потеряла много крови и почти не воспринимала действительность. Она находилась в сознании, но все то, что происходило вокруг, ее нисколько не волновало. Взгляд бездумно скользил по лицам незнакомых людей, правая рука свисала с носилок.

Картина, которую бригада врачей застала в селении, была удручающей. Молодая темнокожая девчонка с огромным животом исходила кровью. Местные повитухи оказались беспомощны. Почти все два десятка жителей селения суетились, старались хоть как-то помочь роженице. Пожилые женщины пытались остановить кровотечение, молодые мужчины таскали воду. Только старики курили в тени огромной густой изоберлинии, одиноко растущей в центре селения.