Ангел на метле

– Дайте мне автограф, – лифтерша приложила руку к груди, – для внучки! Она завтра в школе его покажет и героиней станет.

На секунду я заколебался. Сказать наивной женщине про ее ошибку? Разрушить сказку? Вернуть ее с небес на землю? Мой взгляд упал на лицо консьержки, на нем светилась по-детски счастливая улыбка, в глазах сиял восторг, воистину, сегодняшний день был одним из лучших в ее жизни.

Я вздохнул, ладно, пусть незнакомый артист простит меня, поставлю закорючку на клочке бумаги и поднимусь к маменьке.

– Умоляю, – протянула ко мне трясущиеся руки лифтерша, – не откажите! Для девочки! От звезды!

– С удовольствием, – улыбнулся я, – но, увы, у меня нет при себе ни блокнота, ни ручки.

– Сейчас дам вам газету, – засуетилась привратница, – там есть ваше фото! Вы так отлично получились! Я как увидела утром, сразу внучке сказала: «Олечка! Я его знаю! Видела в подъезде!»

Я кивнул. Очень хорошо, посмотрю на подпись к снимкам, узнаю фамилию артиста и подмахну репортаж.

– Вот, глядите, – старушка сунула мне «Час пик».

Я посмотрел на полосу и по-бабьи взвизнул:

– Ой! Это кто?

– Да вы же! – обрадовалась лифтерша. – Прямо как живой.

Мигом вспотев, я уставился на страницу, которую пересекал аршинный заголовок «Олигарх Подушкин спонсирует Мамзель». Чуть пониже было несколько снимков. На одном я, похожий на больного врожденным идиотизмом, обнимал за плечи скалящуюся в объектив поп-певицу, на другом снимке я со съехавшим на сторону галстуком и нелепо задранным пиджаком пытался спихнуть со стула женщину. Лица дамы не видно, зато ее здоровенные ноги в белых ботфортах с золотыми каблуками маячили на первом плане. «Вложив в раскрутку Мамзели три миллиона долларов, Иван Павлович застал ее с другим», «Олигарх крушит „Каторгу“», «Будет ли Мамзель петь дальше или она лишится спонсора?», «К Ивану Павловичу стоит очередь из безвестных певичек».

Я прислонился к стене.

– Вот здесь, – тыкала старуха пальцем в фото.

Я машинально начал подписывать снимки. Совсем забыл про дурацкий постановочный скандал в «Каторге», а Митяев, оказывается, своего не упускает, ему деньги Илья Скунс заплатил. Впрочем, фамилия продюсера Сунс. Нет! Он скунс! А я идиот, согласившийся поучаствовать в идиотском спектакле. И что теперь будет?

Дверь мне открыла сама маменька, в руках она держала «Час пик». Вот уж и предположить не мог, что Николетта читает это бульварное издание.

– Вава! – взвыла родительница. – Как ты мог!

Я сделал шаг назад, мысленно прощаясь с жизнью, Николетта крайне озабочена своим реноме, она боится потерять звание первой светской дамы России и сейчас накажет поставившего ее в идиотское положение сына по полной программе. Надеюсь, меня успеют довезти живым до реанимации.