Антикиллер-3: Допрос с пристрастием

 – Ее и динамитом не пробьешь!

– А ты что, стал динамитом работать? – вопросом на вопрос ответил Клоп, продолжая стоять в проходе и щурясь на незваного гостя.

– Чего стоишь, как вертухай на шмоне? – Батон тряхнул огромной сумкой. Послышался характерный стеклянный звон. – Заводи в хату!

Клоп пожевал губами и незаметно поставил топорик на место.

– Ну, заходите, – пересиливая себя, наконец, выдавил он.

В конце концов, эти двое четыре года жили с ним, в одном бараке, даже кушали вместе.[19] Черкес как-то раз впрягся за него во время «разборки» с дагестанскими наркоторговцами и заточкой проткнул одному дагу обе щеки. Да и вообще – за колючкой все на виду. Скрытая гниль, если она сидит в человеке, рано или поздно вылезает наружу. Но за Батоном и Черкесом косяков не числилось, они считались правильными пацанами. А то, что Батон привел кореша без спроса, так никакой подлянки в этом, скорей всего, нет.

Клоп повел гостей в свое убежище. Ему не нравилось, когда сюда приходят посторонние. Да и «дела» ему давно надоели. Много лет он работал на износ, бился на двух фронтах и очень сильно устал. Хотелось отдыха, покоя, одиночества. Если бы не просьбы Михалыча, он бы просто гулял по набережной, может, попробовал бы ловить рыбу, спокойно смотрел телевизор и никаких пришельцев к себе не пустил, будь они хоть трижды «семейники»…

В узких коридорах едко пахло бетонной пылью, осенью и зимой здесь царил запах сырости. Но человек ко всему приспосабливается. У него диапазон выживаемости, как у крысы.

Когда зашли в «жилую комнату», Черкес покрутил головой, демонстрируя орлиный профиль. За тонкий загнутый нос, узкие жгуче-черные усы, пристальный взгляд черных цыганских глаз он и получил свою кликуху.

– Ну, ты, в натуре, как барыга! Клево зашхерился!

Кривоватая улыбка раздвинула тонкие губы Клопа. Тускло блеснула стальная фикса.

– А чего делать? Я откинулся, а дом сгорел. Соседей расселили кого куда, а мне – в лоб: иди туда, откуда вышел! Вот и пришлось самому шустрить… Паша Железняк мне дверь подогнал, пристрелил ее дюбелями к бетону, так и обжился постепенно…

В его голосе звучала законная гордость.

– И чо власть, не гонит? – поинтересовался Черкес, обходя галерею помещений. В дальних еще остались квадратные и круглые отверстия, сквозь которые виднелись набережная и мутные воды Дона. Черкес несколько раз плюнул вниз, и ему это понравилось. – Менты не «наезжали»?

Клоп вздохнул. Он боялся, что в один далеко не прекрасный день придут какие-нибудь инженеры или как их там, приведут участкового – и выгонят к чертовой матери… Но что поделаешь… Воровская жизнь приучила Клопа к тому, что в любой момент можно потерять все – вещи, свободу, жизнь. Пока не трогают – и ладно.

– За три года ни одна падла не «наехала».