Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

— Подожди, Шаниб, я подумаю,— Балан-Тулхи-Хан швыр­нул баранью косточку прямо на ковер.— Может, и помогу. Мне самому дорог конь, но месть за обиду — дороже. Я знаю, где Азамат держит его. Я скажу тебе! Пусть в Адыгее не думают, что старый Лялям Балаев не сдержал клятвы!

И снова Жунид не выказал никаких признаков удивле­ния. Мысль eгo работала сейчас четко и напряженно.

Итак, Лялям Балаев, давнишний друг и сообщник Хаха-на Зафесова, и мулла Балан-Тулхи-Хан — одно и то же лицо! Что ж, в те времена среди конокрадов случались и не такие метаморфозы. Очевидно, все эти годы ревностный служитель ислама вел двойную жизнь  На людях и для всех — мулла, достойный и уважаемый эфенди, проповедующий слово про­рока.

Но было у него и другое лицо, прикрытое от прихожан мечети «священной черноты корана» — лицо пособника бан­дитов, содержателя притона для конокрадов.

Хахан Зафесов знал это — потому и назвал Бадаева, уверенный, что Шукаев его не найдет.

Так или иначе, но вылазка Жунида принесла блестящий результат. Догадка Денгизова оказалась верна — Балан-Тул­хи-Хан имеет прямое отношение к мамакаевским молодчикам которые тринадцатого готовят налет на транспорт с товара­ми в районе Базоркино.

Тот же Мамакаев или кто-либо из его ближайшего окружения выстрелом в упор убил предсе­дателя.

Мулла, как казалось Жуниду, призывая громы и молнии на голову своего грозного шефа и покровителя, больше пету­шился, чем говорил всерьез. Едва ли он посмел бы открыто предать Азамата, скорее ему хотелось вырвать у атамана ка-рабаира, которого Балан-Тулхи-Хан, вероятно, в свое время ута­ил от Мамакаева при дележе угнанного скота и лошадей. Жу­ниду хорошо знакомы были подобного рода распри между гла­варями шаек и их подручными, суть которых сводилась к об­щеизвестной формуле — «вор у вора дубинку украл»

—  Я слушаю, эфенди,— напомнил Шукаев,  видя, что Балан-Тулхи-Хан погрузился в размышления   Было уже поз­дно, кроме того, сюда мог прийти кто-либо из конокрадов,

знавших Жунида в лицо, а тогда все, чего он достиг этим визитом, пошло бы насмарку.

—  Не торопи меня, уважаемый,— устало ответил хозя­ин. Он как-то сник и приутих. Гнев его остыл, и теперь пе­ред Жунидом сидел старый усталый человек, который выпил лишнего, наговорил Бог знает чего и жалеет об этом.

Жунид не ошибся. Мулла досадовал на свою несдержан­ность.

—  Ты, сын мой, не обращаи внимания... Мы свои люди с Азаматом: поругаемся и помиримся,- Выкинь из головы все, что я говорил..

—  Не тревожься, эфенди. Я буду нем, как могила.

—  Ты мог бы взяться за одно поручение?

—  Укажи мне путь к карабаиру, и я все сделаю.

—  Ладно,— мулла погладил бородку.— Поедешь во Вла­дикавказ с моим человеком. Он высадит тебя на базаре Оттуда уже пойдешь сам. Запомни: Пушкинская улица, пять.