Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Когда он достиг невысоко­го обрыва над рекой, камешки и комья земли еще скатыва­лись с цокотом вниз, к воде, а голова и плечи Цыганова вид­нелись над поверхностью реки далеко сзади,— он саженка­ми плыл вниз по течению, отчаянно размахивая руками.

Абдул вскинул пистолет, но не выстрелил, потому что беглец нырнул.

Так повторялось несколько раз, пока пловец не скрылся за уступом русла Кубани, а Маремкулов запоздало опомнил­ся, подумав, что у него есть транспорт, на котором можно достигнуть противоположного берега по мосту, уже виднев­шемуся вверху

Пока они, препираясь с кучером, наконец, тронулись и преодолели расстояние, отделявшее их от того предполагае­мого места, где Цыганов мог выбраться на сушу, того и след простыл

На левом берегу Кубани начиналась слободка.

Сколько ни бродили Маремкулов с сержантом от дома к дому, стуча в калитки и взбудоражив окрестных собак, ни­кто из жителей, выходивших на стук с опаской и медлитель­ностью, приводившими Абдула в бешенство, не смог им ни­чего сказать о бесследно исчезнувшем человеке в косо­воротке.

Маремкулов этим не ограничился: скрепя сердце, он по­слал сержанта в управление — за кавалерийским взводом Ду-денко и уже вместе — Абдулу тоже привели оседланную ло­шадь — они прочесываж до самых сумерек рощу и лесок за слободкой.

Ничего! Как в воду канул. Изволь теперь отвечать, ин­спектор уголовного розыска лейтенант Абдул Маремкулов..

* * *Виктор Иванович Гоголев пользовался среди сослужив­цев непререкаемым авторитетом. Даже начальник управления Конопляное, человек, отличавшийся повышенным самолюби­ем (чтобы не сказать — самомнением!), частенько рубивший сплеча и не признававший при этом никаких резонов, вынуж­ден был с ним считаться.

Сейчас Конопляное находился в Ставрополе, и бразды правления держал в своих руках Гого­лев. К чести его сказать, он вовсе не стремился стать «кали­фом на час» — он был абсолютно лишен честолюбия и в своем отношении к работе руководствовался бескорыстным, хотя с точки зрения некоторых несколько устаревшим принципом: как лучше для пользы дела. Одни тайные недоброжелатели — а у хороших людей в них нет недостатка — обвиняли его в лицемерии, другие считали наивным простачком, не понима­ющим собственной выгоды. Сам же Виктор Иванович не при­давал никакого значения закулисной болтовне. Впрочем, вряд ли до него доходили всякие сплетни.

Когда Маремкулов, нерешительно постучав и услыхав низкое басовое «Да?» Гоголева, вошел в кабинет, там уже сидели у приставного столика Леонтьев и Бондаренко.

— Садитесь,— кивком ответив на приветствие лейтенан­та, сухо сказал Виктор Иванович.