Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Упрямое хмурое выражение на ее лице сменилось без­

различием и усталостью.

—  Точно,— сказал Вадим, с интересом разглядывая ини­циалы. Вот... С. К. посередине, а здесь — X. 3...

—  Хахан Зафесов...

—  На нем кровь, Жунид! — воскликнул Вадим, поднося платок к свету.

-Где?

— Вот,  видишь. Светлое пятнышко. И дырка ..

Заночевали они в Калеже, в «Доме колхозника»."

"А утром, на новом, теперь неизбежном, допросе Сахат Кабдугов перестал запираться. Да, он подозревает, больше того, он почти наверняка знает, кто покушался на его жизнь. Это Хапито Гумжачев, бежавший из мест заключения.

Он сначала ударил его камнем, завернутым в зафесовский пла­ток, а потом уже выстрелил. Кто второй? Он не знает Нет, не Мустафа Зизарахов. Мустафа — человек ни на что не годный, даже на убийство. Почему молчал? Потому что бо­ялся. Хапито шутить не любит. Платок? Его нашла жена. Утром, у ворот. Спрятала, конечно. Она-то знает! Сама вы­шивала все пять платков. Имена! — Пожалуйста. Посереди­не — его монограмма, Сахата Кабдугова. По углам — Хахан Зафесов, Асфар Унароков, Лялям Бадаев и Феофан третий. Где теперь последние двое? Сидят, наверное. А, может, от­дали аллаху души, как Асфар и Хахан.

Кабдугов отвечалобстоятельно, не спеша, несколько раз останавливался, поднимая глаза на Шукаева, словно ища у него сочувствия.

— Не думай, начальник, Сахат не врет, Сахат правду говорит. Все годы хорошо жил, честно жил... со старым дав­но конец...

Дараев открыл было рот, собираясь, как видно, возразить, но Шукаев незаметно наступил ему на ногу: незачем было сейчас уличать Сахата в хищении на маслосырзаводе, что никак не вязалось с его уверениями в честном образе жиз­ни. Пусть сначала выговорится.

—  Как попал платок к Гумжачеву?

—  Много хочешь от старого Сахата,— усмехнулся Каб­дугов.— Как могу знать? Может, Хахан, умирая, отдал ему? В одной ведь тюрьме сидели...

—  Вы узнали его в темноте?

—  По дороге мотоцикл проехал... со светом. Хапито, хоть и постарел, а узнать можно.

—  Кто еще бежал с ним? — на всякий случай спросил Жунид.

—  Смеешься, начальник. Сахат все сказал.

*  *  *Так случилось, что в Зеленское районное отделение ми­лиции они попали в праздник, Первого мая. Там уже было получено оперативное сообщение о групповом побеге рецидивистов из Читинской тюрьмы.

В их числе были двое, чьи имена Шукаеву и Дараеву приходилось слышать не один раз: Хапито Гумжачев и Паша-Гирей Акбашев.

Жуниду по прочтении этой бумаги вдруг вспомнились слова ПашиТирея, сказанные им некогда на допросе в ауле Абухабль: «Отрицать очевидное глупо, юлить и дрожать — тоже ни к чему. Есть более разумный стиль поведения —  бежать, начальник, бежать».

Контрабандист Акбашев остался верен себе.

5. КОНОПЛЯНОВ «ЗАВИНЧИВАЕТ ГАЙКИ»

Дела управленческие.