Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Шукаев вскочил, громыхнув стулом, и тут же замер: Заур заворочался и забормотал во сне.

— Прости, мне нужно идти. Спасибо... за все.

— Не за что,— с некоторым удивлением сказала она.— Почему тебя так взволновал этот платок?

— Я еще не знаю,— соврав только наполовину, ответил он.— Возможно, то, чем я занимался в Зеленском районе, имеет прямое отношение к вашим делам...

Она не стала расспрашивать.

— Но ты сейчас, кроме дежурных, никого в управлении не застанешь.

— Верно,— прошептал он.— Что же делать?

Она быстро нашлась. Она знала его. Знала, что если он что-либо задумал, его уже не остановить.

— Я расскажу тебе, где живет Бондаренко. Иди к нему...

— Идея,— воодушевился он.— Какой у него адрес?"

"— Адреса я не знаю. Подожди...— она достала из тум­бочки лист бумаги, карандаш и стала рисовать ему черкес­ские улицы, объясняя, как найти Бондаренко. Жунид стоял, склонившись над столом, близко к ней,— он уже горел пред­чувствием, хорошо знакомым и желанным любому сыщику, напавшему на след, и не замечал, что голова Зулеты совсем близко от его лица, что волосы ее щекочут ему щеку.

Зуле­та покраснела, на что он, конечно, тоже не обратил внима­ния, и, передавая ему листок, сказала:

—  Возьми.

Он сунул бумажку в верхний карман пиджака В коридоре, провожая его, Зулета неожиданно холодным, бесцветным голосом спросила:

—  Еще придешь?

—  Не знаю. Пожалуй, нет. Боюсь, у меня завтра дел будет невпроворот... До свиданья. Еще раз — спасибо!

7. ЕЩЕ ОДНА ОШИБКА КОНОПЛЯНОВА

Две недели бесплодных поисков. Виталий Николаевич нервничает. Найден труп Барсукова. Версия начальника управления. Обстановка накаляется.

Строгий выговор. Секретарь парткома испытывает неловкость. Итак, все-таки — майор Шукаев.

Прошло почти две недели. За это время, несмотря на энергичные, направляемые твердой рукой Коноплянова и един­ственно правильные, по его разумению, действия работников Черкесского управления по розыску исчезнувших Барсукова и Кумратова, дело почти не подвинулось. Вначале как будто быстро начавшее проясняться, оно запуталось окончательно.

Геннадий Максимович Воробьев, первый секретарь обкома партии, ежедневно звонил в управление, требуя отчета о принимаемых мерах, и тон этих разговоров становился все более сдержанным и официальным.

Секретарь был явно не­доволен, что повергало Коноплянова в непривычное для него состояние растерянности.

Надо ли говорить, что при такой ситуации случай на ярмарке был окончательно забыт, тем паче, что Абдул Ма-ремкулов, уловивший настроение начальства, сделал все, чтобы папка с документацией о краже мельхиорового коль-Ца, распухшая, благодаря стараниям Бондаренко, поскорее покрылась пылью забвения.