Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Места вокруг лежали живо­писные — балки, широкие овраги, пересекавшие друг друга по всем направлениям, повсюду — распустившиеся березки, молодой орешник, кусты терновника и духмяный, пьянящий запах весенних трав и цветов.

Ехавшая впереди машина Коноплянова, в которой стар­шим был Маремкулов, вдруг резко затормозила.

— Что там? — приотворив дверцу своего «газика», крик­нул Жунид.

— Тут не проедешь...— выходя на дорогу, ответил Ма­ремкулов. — Пешком надо. Если вообще — надо...— последние два слова он произнес совсем тихо, так, что никто его слы­шать не мог."

"Проселок неожиданно проваливался в крутой яр и шел дальше по его дну, в самом начале оврага, заваленного двумя сраженными молнией, наполовину обуглившимися стволами.

— Да...— протянул фотограф, щелкнув для порядка за­твором лейки.— Хорошо трахнуло...

— В конце яр расширяется,— сказал Дуденко.— Поляна. Пасека колхозная.

— Далеко? — спросил Жунид.

— Метров триста.

— Тогда идем. Со мной — Вадим, вы... и вы...— он кив­нул проводнику и Семену и добавил на этот раз тоном, недопускающим возражений: — Остальные подождут здесь.

Сбоку от проселка, перегороженного поваленными деревь­ями, змеилась вниз едва заметная тропинка, заросшая тра­вой.

На дне яра Вадим Акимович заметил резкие вдавленные полосы — следы колес пароконной подводы и вмятины конс­ких копыт.

— Займитесь, братцы,— сказал Шукаев.— По-моему, сле­ды не сегодняшние и не вчерашние. Да и в стороне от доро­ги. Если найдете более или менее четкие — сфотографируй­те.

— У нас есть гипс и все необходимое,— сказал фото­граф.— Можем снять отпечатки по всей форме.

—  Ну и отлично. Действуйте   А мы пока пройдем на пасеку

Овраг дальше, как и говорил Дуденко, расширялся и переходил в лощинку, края которой были здесь пологими, и по ним можно было выйти или выехать в любую сторону.

Слева, в низине, текла Кубань, метрах в семистах отсюда, а справа луговина круто поднималась вверх. Вдали торчал се­рый скалистый уступ, освещенный солнцем, а по склону, петляя среди кустов, бежал родничок. На косогоре ровными рядами стояли белые низенькие ящики, над которыми моно­тонно гудело работящее пчелиное племя, и некрашеная фа­нерная будка пасечника, крытая горбылем и толем. Чуть поодаль — две березки, между ними — врезанная в стволы широкая чинаровая пластина, заменяющая стол, и две ска­мейки по обеим его сторонам, на врытых в землю березовых чурбаках. На одной из скамеек сидел мужчина в широкопо­лой войлочной шляпе и старом, неопределенного цвета дожде­вике. Увидев приезжих, он встал и с достоинством ждал приближения гостей.

Жунид хотел было приветствовать хозяина по-черкесски, но, рассмотрев еще издали его скуластое лицо с узкими рас­косыми глазами, понял, что перед ним ногаец или калмык.