Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Словом, в легенде Одноухого Тау, чью проницательность и знание женской натуры Шука­ев оценил по достоинству, слушая Васюкову, было все, что требовалось именно в этом случае — заброшенное несчаст­ное детство, несправедливость и тоска по участию.

Нечего и говорить, что Галя вскоре стала его любовни­цей. Поначалу миф о Рахмане, поведанный им самим, как-то помогал ей переносить его грубости, а потом и измены, по­могал ей верить тем фактам и случайным открытиям, кото­рые она делала, общаясь с ним, и которые никак не согласо­вывались с ее прежним о нем представлением.

В конце концов она сначала заподозрила его в нечест­ном образе жизни, а позднее и убедилась в этом, но было уже поздно: Рахман полностью завладел ею.

"Даже Улита Щеголева, якобы двоюродная сестра жены его погибшего друга, не поколебала слепой преданности Га­лины Васюковой к Рахману Бекбоеву. Она догадывалась, что с Улитой отношения у него далеко не родственные, устраи­вала ему сцены ревности, наталкиваясь на прямые оскорбле­ния с его стороны, но и это ничего уже не могло изменить.

Она тысячу раз умирала от страха, когда заглядывала в служебные бумаги, чтобы по требованию своего властелина передать затем ему их содержание, но делала это; она вся обливалась холодным потом, когда по его приказу решилась стащить из приемной бюро техэкспертизы платок Зафесова, но не остановилась и на этом, став в конце концов самой настоящей шпионкой в управлении и даже рискнув забраться в комнату Шукаева и выкрасть из папок с делами два документа.

Да, она преступница.

Она это знает, и ни на что не надеется.

Ее жизнь кончена.

Буеверова? Нет, такого она не видела. Бывали у Щего-левых разные люди. Много.

— Подумайте, как следует,— сказал Жунид.— Может быть, во внешних приметах лиц, бывавших у Щеголевых вместе с Бекбоевым,. вам что-либо бросилось в глаза?

Она безразлично и устало повела плечами.

—  Да нет .  хотя...

—  Что?

—  Был один случай... Пришел черный такой, смуглый, на цыгана похож. Улита увела его в другую комнату... А после он вышел крашеный...

—  Как — «крашеный»?

—  Шатен. Волосы и усы коричневые, как шоколад.

—  Они о чем-либо говорили с Рахманом?

—  Не помню.

—  Как его звали?

—  Кого?

—  Цыгана.

— Постойте... кажется, Парамон.

— «Кажется» или точно?

Она помедлила.

—  Да. Парамон.

—  Когда это было? — Жунид бросил быстрый взгляд на Денгизова. Тот показал, что понял, чуть прикрыв веки.

—  Вечером в конце апреля. Я пришла туда, потому что Рахмана не было дома.— Я ездила к нему в Шахар. Ну, я подумала, что он у Улиты.

—  Вы догадывались, чем занимается Бекбоев и почему заставляет вас похищать информацию в угрозыске?

Она опустила голову и вздохнула.

—  Да. В последнее время догадывалась.