Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Небо было бледно-сиреневым, а дома, крыши, станционные пакга­узы, тянувшиеся вдоль улицы, по которой они шли, уже потеряли резкость очертаний, окутались вечерней мглой.

—  Мне что делать сегодня, Жунид Халидович? — спро­сил Арсен.

—  Сейчас возьмешь на завтра два билета до Дербента. По-моему, одиннадцатичасовым нам удобнее. В девять я с Гоголевым должен быть у Геннадия Максимовича.

—  Интересуется секретарь? — спросил Вадим Акимович.

—  Да. Торопит.

—  Хорошо Семену,— мечтательно заметил Сугуров.

—  Да-а-а...

—  Ну,— остановился Жунид у поворота улицы.— А теперь я вас покину.

—  Далеко, если не секрет? — Дараев сказал это шутливо-поддразнивающим тоном безо всякого умысла, но Жунид мгновенно покраснел и благословил темноту: смущения его никто не мог видеть.

— Нет, недалеко,— как можно безразличнее сказал он.— Мы с Зулетой Хасановной должны пойти к Бекбоеву. Уже два дня, как ему сделали операцию. Я просил посмотреть его...

Шукаев козырнул им и повернул за угол.

Если бы Дараев и Сугуров задержались, то, возможно, увидели бы, как от стены дома отделилась высокая темная фигура. В некотором отдалении она последовала за Жунидом, стараясь держаться теневой стороны.

Неизвестный шел за ними от самого вокзала.

19. «Я СНОВА НАШЕЛ ТЕБЯ, ЗУЛЕТА...»

Заговорит ли Рахман Бекбоее? Прогулка по ночному городу. Полночные тени. Жунид представляет себе, что такое женское одиночество. «Язык дан человеку, чтобы лучше скрывать свои мысли». Выстрел. Прыжок с балко­на. Погоня. Старый знакомый. К чему может привести стакан чая с домашним вареньем...

Из санчасти они вышли вместе. Зулета остановилась в небольшом скверике, окружавшем здание больничного корпу­са, и глубоко вдохнула ночной воздух.

Пахло ночной фиалкой и разогретой за день, не успев­шей остыть травой. Ночь была темная, на небе, сплошь за­тянутом тучами,— ни одной звезды. Тихо. Листва на деревь­ях не колышется, ветра нет.

—  И ночью душно,— сказала Зулета, обернувшись к Жуниду.

—  Я тебя провожу,— сказал он.

Она не отказалась, и он этому обрадовался.

—  Спасибо. Я с удовольствием пройдусь. Целый день в лаборатории.

—  Устаешь?

— Да. Но я люблю свою работу. И привыкла уже. Они медленно вышли из больничного сквера и побрели по узенькому тротуару.

Жунид, конечно, не осмелился взять ее под руку. Он просто шел рядом с ней, почти без мыслей. Он совсем не думал об Одноухом Тау, лежавшем сейчас без сознания после операции, не думал об исчезнувшем Буеве-рове и вообще о своих делах, с которыми вот уже больше месяца и ложился, и вставал, не давая себе отдыха ни днем ни ночью. Он не был сейчас майором Шукаевым, он был человеком, который, кажется, сто лет не гулял вот так по уснувшему городу, рядом с красивой женщиной.