Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Правда, на детском столике лежа­ло уже не рисование, а самый настоящий букварь, сбоку, возле стульчика, стоял новенький блестящий портфельчик, и Жунид, увидев его, обозвал себя недогадливым идиотом: это ему следовало сообразить, что сын вот-вот пойдет учиться, и ему нужны школьные принадлежности.

Все остальное было, как и тогда, правда, зеркало из угла переехало на середину стены, как раз напротив балконной двери.

Зулета задернула занавеской альков, где стояла ее кро­вать, и слегка подкрутила лампу: в комнате стало светлее

— В больших промышленных городах введена светомас­кировка,— сказал Жунид.

— Особенно строго в прифронто­вых районах. У нас, тоже, кажется, собираются объявить

Зулета присела на краешек кровати, примяв занавеску

—  Неужели война продлится долго? Я почему-то боюсь, не за себя — за него,— она кивнула на сына.— Вон как они идут. Не сегодня-завтра возьмут Смоленск...

—  Ты знаешь, я не из паникеров,— сказал Жунид.— И мы, конечно, разобьем их, в этом нет сомнения, но. . нелег­ко придется. Может быть, война придет и на Кавказ.

Она поежилась.

—  Страшно все-таки.

.   Ну, ладно, что это я расхныка­лась  Сейчас я вскипячу чай...

—  Может, не надо, Зулета? Час поздний.

—  Ничего. Я все равно скоро не засну Выпьешь и пой­дешь"

"Он хотел попросить ее не уходить, посидеть еще, но не сумел, промолчал. Снова, во второй уж раз накатило на него расслабленно-умиротворенное состояние, которого он так боялся, потому что не узнавал в такие минуты себя и не знал, что скажет или сделает в следующее мгновение, а это было тревожно и непривычно для него, человека, который, вроде бы, всегда знал, чего хочет и как поступит

Зулета встала, неуловимым движением оправив платье, и пошла на кухню.

А он поймал себя на том, что провожает ее взглядом, ее всю, стройную, по-прежнему легкую и под­вижную.

Он расстегнул верхнюю пуговицу на воротничке рубаш­ки, достал папиросу и заглянул на кухню: Зулета стояла перед керосинкой спиной к нему, закрыв руками лицо.

— Я... можно я покурю? На балконе.

Она встрепенулась, отняла руки от пылающих щек (хо­рошо, что он не видит ее румянца, ее смятения) и, не обора­чиваясь, быстро ответила:

— Конечно.

Кури, пожалуйста.

Он стоял на балконе спиной к улице, к огромному ста­рому платану, ветви которого доставали до крыши дома, и смотрел, как в кухне на фоне прозрачной марлевой занавес­ки передвигается ее силуэт.

Потом Зулета принесла поднос с чаем в комнату, расста­вила все на столе и подошла к зеркалу. Он смотрел, как она поправляла волосы, подтыкая их шпильками, и хотел уже погасить папиросу и войти, но вдруг увидел, что она взяла его фуражку, лежавшую на стуле.