Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

— Павел Алексеевич, — поднялась Елизавета Дмитриевна, — это наш добрый друг и сосед, поместный дворянин Матвей Владимирович Трахомов. Сосед, конечно, по тем временам, о которых так мило сказал поэт:

Слушают ракитыпосвист ветряной…Край ты мой забытый,край ты мой родной!Черные с проседью, взлохмаченные брови насупились, тяжелый пьяный взгляд уперся в лицо Наумова.

— Я не ветхозаветный пророк, — сказал Трахомов густым резким басом, — но скажу: хоть ты и красив, однако не чистых кровей человек. Верно я говорю, нет?

— Матвей Владимирович, — взмолилась генеральша, — снова вы затеваете скандал.

Угомонитесь, прошу вас.

Наумов положил на стол салфетку и спокойно сказал:

— Благодарите, господин полковник, Елизавету Дмитриевну, она вас выручила.

— Полноте вам, господа… — успел было сказать генерал.

Голос его заглушил смех Трахомова. Вдруг он оборвался.

— А что бы ты сделал? Хотелось бы мне знать, — медленно и вызывающе спросил Трахомов.

— Мне ничего не оставалось, господин полковник, — спокойно, но твердо сказал Наумов, — как доказать, что ваша кровь ничем не отличается от моей.

Глаза Трахомова напряженно сощурились.

— Ишь-шь ты… слова ему грубого не скажи. Будто он сам обергофмаршал высочайшего двора… Молодец, люблю таких.

Таня сидела, не шелохнувшись.

Воспользовавшись этим представлением, журналист сделал вид, что не слышал реплики полковника, и продолжал:

— С вашего позволения, Елизавета Дмитриевна… Я задал ему второй вопрос: «Может ли Крым служить этим благородным целям?» Главнокомандующий ответил, что в социальном и экономическом отношениях лучше всего начать с казачьих земель Дона, Кубани, Терека и Астрахани.

— Но там ведь большевики, — наивно сказала Елизавета Дмитриевна.

За столом переглянулись.

— Где большевики? — оторопело переспросил Любомудров.

— В казачьих областях, Вадим Михайлович. И говорят, что они развернули такую пропаганду, что даже все оставшиеся там белые покраснели, как пасхальные яйца, и прикрепили к пикам красные флажки.

«Если Врангель дал такое интервью, то это уже не мечта, а устремление, — думал Наумов.

 — Но насколько все это реально? Существует ли для этого материальная и военно-политическая основа, при наличии которой можно серьезно говорить о конкретном плане захвата казачьих областей? Это очень важно знать»."

"Его внимание привлек Трахомов. Тот налил себе полный фужер «николаевской», залпом выпил и стал с остервенением хрустеть и чавкать. Это не мешало ему внятно говорить.

— Пропаганда Советов на Кубани — это блеф. Она не убеждает, а раздражает казаков.