Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Его усы воинственно топорщились, а глаза — молнии!

И снова кивок Вячеслава.

— Нравилось? — спросил Павел Бочаров.

По залу прокатился сдержанный смешок.

Платонов поднялся, пристукнул кулаком:

— Смешного мало! Чекист по сути незаконно подготовил в коллегию губчека дело и требовал применить высшую кару! А на поверку — обман и насилие! Разве же можно терпеть такое, товарищи?..

Тяжело решать судьбу товарища. Ох, как тяжело! Вместе дрались с бандитами. Выслеживали врага. Делили поровну патроны, даже если их было всего два. И несоленые галушки. И затируха из ржаных отрубей из одной чашки.

И укрывались одной шинелью в самую лютую стужу…

А в зале надрывный голос, как ножом по сердцу:

— Братишки! Я за революцию голову положу!

Большие глаза Коренева налились кровью, бритый затылок покраснел до синевы.

— Братишечки… Сам не знаю как получилось.

Вперед вышел Леонов. Черные длинные усы, как пики. Он — гроза бандитов. Он — наша любовь и наш пример! Поперечные красные полосы на груди гимнастерки — «разговоры» — пылали словно рубиновые. Голосом атакующего бойца начал он речь:

— Брось бузить, Коренев! Слезы и псих — не наши товарищи! Народ держит чекистов у самого больного места — паразитической болячки! Значит, руки наши, мысли наши, наши дела должны быть чистыми, как у того лекаря.

Ясно, Коренев?

В зале сотни глаз — на виновника. И во всех — осуждение! Братишка низко опустил голову. Он хорошо знал: слова Леонова — от имени всех чекистов!

— Но нашего революционного человека так вот просто за борт — нельзя! — продолжал Семен Григорьевич, запуская пятерню в густой чуб. — Предупредить Коренева, если еще что… То без собраньев — в расход!

— Конечно, Коренев — геройский моряк.

А кто скажет, что это не герой?.. Никто не скажет!

Иосиф Зеликман торопится, словно боится, что его лишат слова. Он в ЧК недавно — с завода прислали. Большевик. От роду — девятнадцать! В делах горяч и смел. За короткое время чекисты увидели в нем верного товарища. Слушают с большим вниманием.

— А кто скажет, что для героя не позорно бить человека? Никто не скажет. А если бы коллегия утвердила приговор? Отправили бы на тот свет невинного человека? Тень на Советскую власть!

— В трибунал! — выкрикнул Васильев.

Платонов советуется с секретарем партийной ячейки и объявляет решение:

— Коренева накажем.

Дело Олейника передать Бочарову и закончить в два дня!"

"Вячеслав Коренев растерянно озирается, все еще не веря случившемуся. Когда понял, гаркнул:

— Спасибо, братва!

И всем нам стало легче дышать. Загомонили. Заулыбались. Потянулись к кисетам. Сизый дымок заструился над рядами.

Пожимаю руку Павлу. Он отмахивается:

— Брось, Володя! Какое доверие. Просто некому больше поручить.

Но я-то знаю, что Платонов ценит моего друга.