Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

 — Чего отмалчиваешься, бесстыдница? Остались одни очи — сухота сухотой. Мало тебе своих парубков, нашла сокола залетного.

— И нашла. Вам чого? — в сердцах огрызнулась дочка, выведенная из терпения.

— А то, що соседям в глаза срамно смотреть! Бросил он тебя…

— Может, его командиры послали… — Сказала и осеклась, тревожно подхватилась: «Разобрался или нет?»

Но отец так же хмуро вгонял лопату в землю и выворачивал ее через колено, открывая гнездо. Дивчина, вдруг затараторила, чтобы отвлечь отца от только что сказанного:

— Бульба уродилась гарна — одна к одной.

Три гнезда — и ведро! Можно продать в городе. Купите, тату, мени полусапожки шевровые?..

— Нехай москаль покупает… Байстрюка тоби купит — жди! — бубнит угрюмый Богдан Клещ.

— Куда послали командиры твоего москаля?

Встрепенулась, как пойманный зверек, дивчина:

— Та що вы надумали тату? Якие командиры? Вин слюсарь, с железом возится…

Старый Клещ насторожился: скрывает дочка что-то!

Легкий ветер донес из-за садочка пересвист: осенью-то соловей! Клещ покрутил головой и тяжело поглядел на дочку. Она зарделась, обтирая руки о подол юбки.

И снова свист переливчатый.

— Чуешь, москаль.

Оксана хорошо слышала условный сигнал, задохнулась от ожидания. И не сдерживаясь, попросилась:

— Пойду, тату! Я сама докопаю… Ночью. Можно?

Богдан Клещ кивнул лохматой головой и присел на бурт картошки. Кончать нужно с этим ухажером, отвадить раз и навсегда. С этой мыслью вернулся во двор, запряг буланого мерина в гарбу и поехал на дальнее поле за снопами. Погода портилась, а пшеница все еще не свезена в клуню. Но цель поездки иная: в лесу, пересказывали, появились хлопцы Щуся. С ними решил посоветоваться Богдан Клещ…

…А молодые в садочке, в затишье, у стены мазанки.

Оксана то снимает, то примеряет на шею мониста и радуется, как маленькая. Павел целует девушку в щеки, губы, прикрывая своим пиджачком ее плечи. И никак не осмелится сказать самое заветное.

— А где же ты так долго пропадал?

— Оксаночка, договоримся навсегда. Где я был, там меня нету. Что я делал, то сделано. Куда меня посылали, туда пути нет. Ты у меня умненькая, все знаешь без слов. Во всем свете нет никого милее тебя!

И снова обнял ее, нашептывая жаркие слова.

Она прильнула к его груди, всем сердцем впитывала ласковые речи. И вдруг отстранилась, пугливо озираясь.

Солнце опустилось за лес. По улице брели сытые коровы. Оксана трудно вздохнула:

— Сумно на сердце, Паша. За тебя боюсь.

— Ничего со мною не случится. Вон я какой большой! — Бочаров засмеялся и погладил свои куцые белесые усы.

А усадьбу уже окружили молодчики Щуся, кликнутые Клещом из леса. Ждут только сигнала, чтобы кинуться на Бочарова, скрутить ему руки и уволочь в «схрон» на расправу.