Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Костя остановился, попятился, делая вид, будто боится идти вперед, и быстро оглядел усадьбу.

Рубленый дом под железной зеленой крышей, окна с резными наличниками и зелеными ставнями, высокое крылечко, застекленное с двух сторон. Перед фасадом дома посажены настурции, бархатцы, матиола.

Вдоль боковой стены, выходящей во двор, густые кусты сирени. Посреди двора, заросшего травой, колодец, около него — две толстые вербы. Справа, в конце двора — небольшой сарай, а за ним, шагах в тридцати — вросшее в землю строение, очевидно банька.

— Иди, иди, не бойся! Собака не кусается! — позвала хозяйка.

 Они поднялись на застекленное крылечко.

— Посиди здесь, Костик, — пригласила Касатонова, — а я пока поищу посуду."

"Она ушла в дом и долго гремела чем-то металлическим, а Костя не терял времени даром, через окна внимательно оглядел двор. Сразу же за ним начинались огороды, тянувшиеся почти до самой опушки темневшего неподалеку леса. Потом стал осматривать крыльцо. Здесь стоял небольшой столик, три табуретки. Справа от двери в деревянной кадке зеленел фикус. У его ствола лежал ершик для чистки оружия. Костя схватил его и тут же бросил.

Он был чуть влажный. Щелочь еще не высохла. Значит, пользовались им недавно, чистили оружие, может, даже вчера или сегодня? А вот еще одна интересная вещь! За кадкой, из щели между полом и плинтусом, высовывался маузеровский патрон. «Хорошо бы его показать Бардину», — подумал Костя и уже собрался достать патрон, но его позвала Касатонова:

— Заходи, Костик!

Он вошел в кухню. На столе лежал прохудившийся ковшик.

— Нельзя его починить? — спросила хозяйка.

Костя осмотрел ковшик.

— Почему же нельзя, можно!

— А я искала чайничек… да не нашла.

Последняя память от мужа, — она нахмурилась и вздохнула.

— А где ваш муж, Наталья Ивановна? — робко спросил Костя.

— Умер! Царствие ему небесное! Убили! — Она перекрестилась.

Кто убил, Костя не стал расспрашивать, но Наталья Ивановна рассказала сама:

— Он был военный. Еще в первую войну мой Николаша за геройство получил два Георгия, стал фельдфебелем, а потом прапорщиком. Когда окончилась война, возвратился домой, но уже без погон и без ахфицерского звания. В Красную Армию не пошел, к зеленым*[""28] не приставал, а когда в девятнадцатом году появился в наших местах деникинский генерал Мамонтов, Николай надел погоны и ушел с белыми.

 В одном бою, тут же, на Тамбовщине, его зарубили буденовцы.

Во время рассказа лицо Натальи Ивановны преобразилось, стало жестоким, а глаза, как показалось Косте, потемнели.

— Да, — сказала она, — несправедливо убили моего Колю буденовцы. Он ведь за свою землю сражался… — и, сердито посмотрев на Костю, замолчала.

«Вот ты какая, — подумал Костя, — настоящая „бандитская невеста“, а я еще сомневался».