Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Если бы не расторопность механика, то наверняка погибли бы… И в награду Платонов снял тогда с себя кожаную тужурку и подарил машинисту.

— Как же ты, Емельян, попал в бунтари?.. Сворачивай цыгарку. Махра — что надо!..

Машинист скрутил папиросу, затянулся дымом и глухо отозвался:

— Попал, Федор Максимович… И признание подписал. Умеет сукин сын тянуть жилы!

— Кто?

— Та следователь Бижевич…

В кабинет Платонова привели и остальных арестованных по «делу» угольных беспорядков. Лишь на рассвете закончилась беседа…

…Рано утром не выспавшийся как следует Бижевич прибежал в тюрьму.

— Как бунтари? Следователя не звали?..

Комендант удивленно поглядел на чекиста:

— А вы не знаете?.. Платонов приказал развести их всех по домам. Я сам машину наряжал.

Бижевич только ахнул и заторопился в отдел ГПУ.

— Поедем к народу! — сказал Платонов, как только Бижевич появился в отделе.

К концу рабочей смены были они на собрании коллектива паровозного депо. Пришли туда и «бунтари». Федор Максимович рассказал мастеровым о том, что делается в стране, о состоянии здоровья Владимира Ильича, о том, как дела за кордоном, об ультиматуме Чемберлена, а закончил неожиданно:

— Массовые беспорядки, случившиеся на узле, выгодны только Чемберлену и его помощникам! Что делать с зачинщиками — ваше рабочее дело.

Скажете — посадить, посадим — вина их доказана. Ведь человека покалечили. Сами проучите — не возражаем!..

Рабочие одобрительно загудели:

— Справедливо решила чека!

И выдали «бунтарям» на всю катушку. Те со стыда не знали, куда прятать глаза.

Бижевич нервно покусывал губы, но молчал.

Лишь на впалых щеках полыхал румянец. А по дороге в отдел ГПУ сказал:

— Потакаете преступникам, Федор Максимович! Я обязан доложить обо всем в центр. Ставлю вас в известность!..

— Слушай, Юзеф, чего ты добиваешься? — спрашивал Бижевича наш Никандр. Он к тому времени стал секретарем партийной организации ГПУ.

— Хочу, чтобы враги советской власти перевелись! В классовых битвах компромисса быть не может.

— А если люди заблуждаются?

— Или с нами, или против нас. Иного разговора я не признаю, товарищ Фисюненко, я обязан доложить в центр!

— Запретить вам не имею права!

Прибыл особый уполномоченный из Харькова.

Проверил. Его мнение совпало с мнением Бижевича. Снова арестовали Емельяна. Платонова обвинили в либерализме.

В то тревожное время строгие выводы были необходимы: троцкисты и оппозиционеры расшатывали основы партии, отвлекали народ от хозяйственного строительства. Плодились нэпманы, крупные спекулянты и валютчики. Суровые меры к участникам беспорядков подсказывала сама жизнь.