Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Охрана усиленная: чуть двинешься, рычат овчарки!

Генерал вышел на середину и поразительно долго молчал, оглядывая серые ряды, стриженые головы, собак на поводках… Потом басом, как из пустой бочки, обратился к нам:

— Хлопцы! Фашисты напали на Советский Союз. Враг топчет советскую землю!..

У меня сжалось сердце, перехватило дыхание.

— Кое-кому из вас мы разрешим выехать на фронт, — продолжал генерал. — Но моя речь пока не об этом. Главное сейчас в другом, хлопцы!

Меня покорила эта речь. Не «граждане» и не «товарищи» (запрещено!), а это нейтральное — «хлопцы». Понятно стало долгое молчание генерала: искал в уме необидную форму обращения к заключенным. Меня трясло от возбуждения: можно вырваться на фронт!

Генерал продолжал тоном приказа:"

"— Пока будет идти отбор на передовые позиции, я прошу всех увеличить выпуск снарядных ящиков. Продукции у нас много, а паковать не во что. Нажмите, ребята!

Выступил вперед мой новый лагерный товарищ, жилистый, с ввалившимися глазами.

— Начальник, наша смена сделает в два раза больше. Давай мешок махорки и двести паек хлеба лучшим.

Мне показалось чудовищным в такой момент торговаться, но потом образумился: ребята изнывали без курева. Лишний кусок хлеба — это надежда быть здоровым, и значит — фронт!

— Будет! — коротко согласился генерал.

В цехах деревокомбината настали дни азартного поединка: кто больше? Будто бы в сменах удвоилось число рук! Работали с ожесточением и злостью. Лагерное начальство похваливает нас. А заключенные, гордые сделанным, кричат:

— Для России стараемся!

— Давай больше материала!

И все ждем вызова на линейку с вещами: на фронт!

А снарядные ящики идут от нас потоком. Прежние, мирные нормы кажутся далекими. О наших делах стало известно в Москве. И вдруг узнаем: комбинату присуждена большая премия!

А куда же расходовать премию? Нам деньги выдавать не положено. Вещами премировать — нельзя! Путевки на курорт — абсурд.

И вот в кабинете директора большое совещание: старшины «контриков», мастера, командиры охраны, представители заказчика. Вопрос один: как распорядиться премией?

Как гром среди чистого неба слова нашего лагерного «кума» — уполномоченного НКВД, лейтенанта:

— Устроим пир для всех!

Начальник лагеря, болезненный худой капитан, просиял:

— И верно! Заслужили ребята… Но одно условие: старшины бараков, начальники смен дают мне слово, что ни один заключенный не убежит, что никаких ЧП не будет и выработка не снизится.

— И я согласен на такую пирушку! — сказал директор комбината.

Лейтенант сдержанно заметил:

— Я на фронт прошусь, не отпускают. А так скорее попаду!

— Ну, а мне — домашний арест. У меня язва желудка. — Начальник лагеря улыбался. Я впервые увидел, что у капитана приятное лицо и озорные глаза.