Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

— Не плоха? — прекратив бритье, спросил Аркадьев.

— Тяжела! Да и к тому еще подделка, — неожиданно оценил саблю Борода.

Аркадьев положил бритву на стол и, нахмурясь, спросил:

— Из чего это вы заключили? По каким признакам?

Борода подошел к нему и что-то показал на клинке.

— Вот извольте взглянуть. Среди узора гравировки — буковки.

Аркадьев снял очки и, щурясь, поднес клинок к глазам.

— А ведь верно, — заулыбался он, — русские буквы. Вот «ив», а вот «сид». Скажите пожалуйста! Сколько раз читал надпись и рассматривал узоры, а букв не замечал.

Как вы сразу их обнаружили?

— Я, Александр Семенович, эти фокусы оружейников хорошо знаю. Кроме того, есть еще один признак. Кавказские клинки — поют, а Златоустовские, хотя и крепки, и надежны, но немы, потому что толстоваты.

Борода стал объяснять недостатки Златоустовских клинков, Аркадьев с ним не соглашался. Чем кончился этот спор, я не дослушал: мать Бабаша пригласила завтракать.

Поели наспех. Затем Аркадьев позвал к столу нескольких «повстанцев». Решали, как вести переговоры с Марусей. Вопрос этот Аркадьев давно решил сам, по продолжал игру в «повстанческий штаб».

Бабаш и часть повстанцев были против соединения. Другие настаивали, чтобы ее отряд принять, а саму атаманшу выгнать.

— Какой она атаман… так, глупая баба и больше ничего! — сказал седоусый дядько.

— Пусть идет к Махно и вместе с ним устраивает свои фокусы, — предложил другой и рассказал, как Марусино «войско», заскочив в большое село или местечко, сгоняет на площадь всех жителей — и Маруся устраивает «представление». Став около тачанки, она объявляет, что все хлопцы у нее заговоренные и что ни одна пуля их не берет.

На тачанку становится кто-либо из ее хлопцев. «А теперь стреляйте!»— приказывает она. Раздается несколько выстрелов. Стреляют в упор и, конечно, холостыми. Хлопец смеется, а Маруся подносит ему за «геройство» кружку самогона. «А в Демидовке случилась неудача, — рассказчик помолчал, — кто-то стрельнул боевым патроном, да еще разрывной пулей. Ну, тому хлопцу голову разворотило. Теперь она больше не устраивает представлений!»

«Повстанческий штаб» весело загоготал.

Решили: Марусиных хлопцев принять, а саму «атаманшу» выгнать. Повстанцы собрались было расходиться, но вдруг где-то далеко хлопнул выстрел и сразу же у самого хутора — второй.

— Едут! — сказал Аркадьев. — Пошли!

На дороге показался пароконный фаэтон. За ним неслось облако пыли. Кучер, чубатый дядько, с огромными запорожскими усами, остановил коней у самого крыльца.

В фаэтоне, положив ноги на переднюю скамейку, восседал красивый молодой человек лет двадцати пяти.