Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Я ухожу в армию и буду жить на всем готовом, а тебе нужно окончить театральное училище, тебе нужно приданое. Вот я решил: себе я оставлю десять тысяч на всякий пожарный случай, а остальные тридцать тысяч откажу тебе. Ну хотя бы в качестве свадебного подарка. Пожалуйста, не делай такое лицо и не отказывайся. Знаю, ты ничего не смыслишь в деньгах, а деньги в этой стране – все. Мне жаль, что я не могу тебе пока дать больше.

– Джин! – каким-то торжественным, приподнятым и одновременно смущенным тоном проговорила Натали, когда этот вопрос был наконец исчерпан. – Есть еще один важный пункт в завещании.

– Какой же?

– Отец отказал равную долю своему старшему сыну.

– Старшему сыну?

– Да, ты ведь помнишь, что у отца был сын от первой жены. Тот, что пропал пятилетним ребенком во время эвакуации белой армии в Крыму. Ему сейчас сорок семь лет.

Джин вскочил, возбужденно заходил по комнате.

– Это чертовски интересно! – сказал он. – У нас с тобой есть брат! Брат в России! Но как его найти?

– В том-то и беда, что все подробности, как сказано в завещании папы, содержатся в дневнике. Но эта тетрадь дневника исчезла, пропала – ее, видно, унес с собой убийца, который обыскал сейф.

– Вот дьявольщина! Неужели эта тайна так и останется тайной? Но почему отец ничего не сказал нам, маме? Ты говорила с мамой об этом?

– Конечно. Она ничего не знает, но говорит, что после поездки в Россию он был странно взволнован снова рвался туда, много писал в дневнике…

– И вдруг это убийство! И убийца похищает дневник. Может быть, это не случайно? Может быть, здесь имеется прямая связь? И в этой связи разгадка тайны убийства?

Джин заметил, что глаза Наташи наполнились слезами.

– Полно, Наташа! Полно! – воскликнул Джин нежно беря сестру за руки.

Джин говорил по-русски, как обычно в интимно-семейные минуты. Он подсел к сестре, обнял ее впервые за черт знает сколько лет. Плечи у девушки затряслись, но она быстро взяла себя в руки, раскрыла красную авиасумку компании TVA, достала платочек.

– Хорошо, что я так спешила к тебе и не намазала ресницы тушью, – храбро улыбнувшись, проговорила она. – Прости меня, Женя, но с папой для меня умер целый мир…

Это был первый разговор брата и сестры после смерти отца.

– Не знаю, поймешь ли ты меня, Женя.

Так, видно, бывает в семьях, что папа и юная дочь составляют как бы отдельный мир со своим особым солнцем – их любовью друг к другу – и особым языком, почти шифром, понятным только им двоим."

"Да, Джин догадывался о существовании такого мира и, было время, даже ревновал отца к его любимице Наташке. Этот мир был дружествен к нему и к маме, но все же имел свои четкие границы. И границы эти с годами становились все заметнее по мере обострения неизвестно как и почему возникшего между отцом и сыном конфликта.