Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Все было спокойно: несколько старых русских эмигрантов, вяло переговариваясь друг с другом, проводили один из своих обычных бесконечных вечеров; четверо пышущих здоровьем молодых фармацевтов скромно пировали в углу, должно быть отмечая получение диплома; на эстраде стояли лишь печальная Нелли Закуска («Над розовым морем повисла луна») да верный ее друг Жека Бульбас, свесив кудри, аккомпанировал ей на гитаре; остальных музыкантов можно было видеть в раскрытые двери кухни – они ели лапшу.

Дядя Тео и Лот прошли мимо туалетов, по узкой лестнице поднялись на второй этаж в отдельный кабинет.

За длинным столом, накрытым белой скатертью, в полном одиночестве лицом к двери сидел Эдвин Мерчэнт. На вошедших устремился взгляд глубоко запавших глаз. В темных глубинах глазниц горел желтый фанатический огонь, освещающий узкое, невероятно бледное лицо и будто бы отбрасывающий отблеск на кончики свисающих к бровям жидких черных волос. Эдвин Мерчэнт сидел за этим простым обеденным столом так, словно в ногах у него был гигантский зал, забитый ревущими единомышленниками, по крайней мере Нюрнбергский зал партийных съездов.

При каждой из своих немногочисленных встреч с этим человеком Лоту казалось, что вот сейчас он может встать, прокричать своим гнусавым, откровенно безумным голосом некое заклинание, и произойдет что-то невероятное, необъяснимое – то ли горизонт расширится до невероятных, предсмертных пределов, то ли пространство сузится до размеров склепа. Такой гипнотической силой безумия определенно обладали и руководители «третьего рейха».

Мерчэнт встал навстречу Лоту, протянул руку, сказал задушевно:

– Как я рад вас снова видеть, старина Лот!

– Здравствуйте, мистер Мерчэнт, – сухо поздоровался Лот.

Норма поведения во время этой встречи была им продумана заранее во многих вариантах.

Мерчэнт сел, покоробленный сухостью Лота. Лот сел напротив, дядя Тео бочком, неловко поместился рядом.

Вошел официант с подносом, на котором была бутылка шотландского виски «Баллантайн» (любимая марка Лота), лед, содовая.

Как только официант покинул кабинет, в дверях возник верзила с незапоминающимся лицом.

– О'кэй, босс, – сказал он дяде Тео. Дядя Тео кивнул. Верзила исчез.

– Извините, мистер Лот, обычные меры предосторожности, – пискнул дядя Тео.

– Красные не дремлют, – каркнул Мерчэнт, мрачными глазами ловя ускользающий взгляд Лота.

– И не говорите, – сказал Лот, махнув рукой: спасу, мол, от них нет. Он взял из рук дяди Тео стакан «Хайболла», закинул ногу на ногу, беспечным взглядом окинул кабинет – картину Шишкина «Бурелом», темно-синие штофные обои.