Апельсинки для Осинкина (СИ)

Полюбит собственного малыша и станет хорошей мамой. А я в свою очередь помогу ей и поддержу, чем смогу.

— Городской этот, поди, — вслух рассудила баба Шура. — Как его… Андрей!

— Да вы что?! — не могла не возмутиться я. — Он-то здесь при чем? У нас в селе что, мужчин мало? Отцом этого ребенка может быть кто угодно. А Андрей с Глашей даже не знаком."

"— Тут и без знакомства можно, — возразила бабка. — Дело-то чай не хитрое. Одно из двух: или Андрей, или этот его дружок здоровяк. Понаехали на нашу голову, всех девок перепортили. Сначала вот Тоню поматросили и бросили, потом Глашу. Ты их, понятное дело, защищаешь. Вон тебе какой дом подарили. А бедняжке Глаше ― только ребенка и позор несмываемый.

— Да как вы можете?! — попыталась урезонить старушку с разыгравшейся не на шутку фантазией. — Андрей прекрасный человек, отличный врач. Никого он не матросил, ни Тоню, ни Глашу. Тимур вообще приехал недавно, он никак не может быть отцом ребенка.

— Они, они, — не согласилась баба Шура и, бросив на меня подозрительный взгляд, снова схватилась за сердце. — Больше некому.

В тот момент я вдруг четко осознала: спорить бесполезно. Все попытки обелить Андрея или Тимура потерпят крах. Вон как быстро распространилась весть о моем переезде в новый дом. Эх, не зря я не хотела в нем оставаться.

С другой стороны — плевать!

Пусть болтают что угодно. Я про себя правду знаю. Про себя и Андрея с Тимуром. А соседи пусть чешут языками сколько угодно.

— Знаете что, баба Шура, — начала я с непривычной для себя строгостью в голосе, — Глаша права: не ваше дело, кто отец ее ребенка. И не наше. Мое дело роды принять.

Сказав это, развернулась и ушла к Глаше и Тамаре.

Роды проходили тяжело. Бедняжка Глаша успела измучаться. Но спустя три часа на свет появился здоровенький крепкий мальчонка. Мне выпала честь обмыть его и завернуть в пеленки.

— Только посмотри, какой славный, — предложила я молодой матери. — Хочешь прямо сейчас дать ему имя?

Глаша на малыша даже не взглянула. Просто отвернулась на другой бок и прикрыла глаза.

— Он мне не нужен, — повторила упрямо.

Все еще держа малыша на руках, я обернулась к Томе, взглядом спрашивая: да как же так? Та лишь покачала головой:

— Всякое в жизни бывает. Ничего, отойдет после родов и передумает.

Я очень на это надеялась. Новорожденный мальчик был таким крохотным, так жадно открывал ротик, но его мать не захотела приложить его к груди. Нам с Томой не удалось ее уговорить. Можно было бы предложить малышу смесь, но у нас ее попросту не было. Отправляясь на вызов, мы даже не знали точно, чем он закончится.

Хорошо, что скорая все же приехала.

Врачи бережно погрузили мать и дитя в машину и увезли в роддом. Там они оба получат надлежащий уход.