Апельсинки для Осинкина (СИ)

Что только подтвердили ее дальнейшие слова:

— Конечно твой, чей же еще! Я всегда тебя одного любила, Федор. И ты об этом прекрасно знал! Как знал и о ребенке. Но даже не разговаривал со мной. В последний раз, когда я звонила из роддома, вообще бросил трубку. И на ферму не разрешил пускать.

— Да потому, что ты задолбала меня своей любовью! — объявил Грибов. — Душила меня ей. Мне на тебя смотреть было уже тошно.

— Зато со своей Ариэль ты глаз не спускал! — зло парировала Глаша.

На счастье, в приемном покое не было никого, кроме нас. Но, все же, услышав имя любимой женщины, я попросил парочку вести себя потише.

— Ты вообще заткнись! — скомандовала Глаша. Так и знал, что в этом тихом омуте водятся дикие черти. Зря Ариэль просила помочь этой девице. Она и сама за себя постоять может. — Нашли себе примадонну и молятся на нее всем селом. Ариэль то, Ариэль это… А там и смотреть-то не на что! Рыжая, тощая, конопатая.

Девица презрительно сплюнула на пол, прямо под ноги Грибову.

— Попрошу без оскорблений, — отчеканил я. — Сейчас решается судьба вашего общего ребенка. Вот его и обсуждайте. А Ариэль оставьте в покое. Она никому ничего плохого не сделала.

— Да уж конечно, — фыркнула Глаша. — Сама святая невинность.

— Прекрати! — рыкнул на нее Федор.

Лицо Глаши перекосилось, словно слопала разом ведро лимонов.

— Ты! — Указала на Федора пальцем. — Ты полюбил бы меня, если не она. У нас была бы настоящая семья, дети. Но нет, ты решил, что я недостойна такого. Со мной только покувыркаться можно, а как жениться, так это на Ариэль.

— Я сразу тебе говорил, что ничего серьезного у нас не будет, — напомнил Федор. — Связь с тобой была моей самой большой ошибкой. Я никогда тебя не любил, Глаша. Ты притворялась понимающей, делала вид, что сочувствуешь моей безответной любви. И что предохраняешься. Я не давал тебе никаких обещаний. Не хотел от тебя ребенка. Но не брошу сына. Я сам без матери рос, не хочу такой судьбы ребенку.

— А как же я?.. — Глаша широко распахнула глаза и вздрогнула.

— Можешь видеться с ребенком, но жениться ни-ни, — предупредил Грибов.

— Ах, так! — выкрикнула Глаша. — Да будь ты проклят! Ты и твоя рыжая ведьма. Жаль, она не подохла в том автобусе. И в дом не вошла. И настойку не пробовала… Как заговоренная! Но ничего-о-о… Сейчас выпишусь и устрою ей. Уж на этот раз не промахнусь!

— Что?..

До Федора, как и до меня, сразу дошло, кто был маньяком, преследовавшим Ариэль. Вернее, маньячкой. Все это время Глаша охотилась за моей женщиной. Я даже предположить не мог такой исход.

— Ах, ты, дрянь! — выкрикнул Федор.

Прежде, чем я успел подбежать, он схватил любовницу за плечи и как следует встряхнул. Глаша такой обиды не простила. Не простила ни одной обиды, нанесенной бывшим любовником. С истерическим воплем воткнула нож ему в грудь.