Апельсинки для Осинкина (СИ)

Но взгляд Тони был липким и мерзким, точно слизень прополз по причинному месту — не очень-то приятно.

— Да брось, Андрюшенька, — игриво отмахнулась Антонина, продолжая пялиться туда, куда ее не просили. — Я же видела, что ты на меня среагировал. И сейчас вижу. Такое выдающееся мужество не стоит прятать.

— Это не на тебя, — возразил я. И не соврал, реагировал я только на одну женщину. На Ариэль. Очень сильно реагировал. Но вот эта нагловатая мадам тут совершенно ни при чем. И не надо смотреть на меня так, словно собирается осчастливить. — Выйди, Тонь. По-хорошему прошу.

— Андрю-ю-юшенька, — протянула она и, вместо того, чтобы послушаться, шагнула навстречу. — Мы же взрослые люди.

Закинутая мне на плечо рука ощущалась как змея. Так и норовила обвиться вокруг шеи и придушить к чертям собачьим. Пришлось сбросить и кое-что растолковать Тоне. Например, то, что не стоит врываться к малознакомым мужикам в баню, особенно если те не рады. И так настойчиво предлагать себя тоже некрасиво.

— Так ты о моей репутации заботишься? — «догадалась» она. — Это так мило с твоей стороны. Но, знаешь, моя репутация настолько кристально чистая, что уже давно ее следует запачкать.

Ничего пачкать я не планировал. Как раз напротив, собирался спокойно помыться и завалиться спать, завтра предстояло важное свидание сразу с тремя девочками. С Ариэль и ее дочурками. Нужно было придумать план, да и подготовиться к встрече. Она, возможно, решающая.

Мой отказ Тоня не поняла. Слова она, кажется, не воспринимала вообще. Пришлось прибегнуть к крайней мере и воспользоваться веником. Не по прямому назначению. Я буквально вымел визжащую (больше от злости и негодования) Тоню из бани и защелкнул щеколду. Надо было сразу поступить так, закрыться. Но мне и в голову не приходило, что хозяйка решит воспользоваться мною в своих интимных целях.

— Ах так! — продолжила возмущайся Антонина уже за закрытой дверью. — Что, кто-то уже перебежал мне дорогу, да? Нашел себе другую бабу?

От такого заявления у меня волосы дыбом встали. Притом на всех местах разом. Это когда это я чего-то задолжал Тоне? Разве, снимая у нее полдома на отпуск, подписал контракт на рабство?

Что-то не припомню такого…

— Шла бы ты Тоня… Лесом! — выкрикнул в обратку. — Я плачу за дом, на этом точка. Не нравится, найду другое жилье. А в жизнь мою лезть не надо.

Она что-то фыркнула в ответ, но ушла.

Не объявилась ни вечером, когда я вернулся, ни даже утром. Не предлагала вместе позавтракать. Не притаскивала ни пирожков, ни сырников, от которых, кстати, я и так каждый раз отказывался. Выходит, чувствовал, куда Тоня клонит. Решила выложить дорожку из хлебобулочных изделий к моему сердцу. Точнее, к содержимому штанов, чувства, подозреваю, ее волновали мало.