Его Случайный Наследник

— Баба Нюр. С тобой чай пить опасно для жизни! — наконец отвечаю, протирая с щек слезы.

— Та ладно, — бабуська попивает чайок как ни в чем ни бывало и бросает на меня острые взгляды.

— Баб Нюр. Вы о каком ""подселенце"" вообще?! Я чего-то не понимаю. Во мне что “чужой” живет? — прыскаю, смех у меня нервный, но фильм я помню, просто не уверена, что баба Нюра его смотрела.

— Нет, Алинушка, как раз что ни на есть “свой” в тебе живет. Поселился на ближайшие девять месяцев. Характерный пацаненок будет. В батьку. Сложно с ним тебе придется, но мальчишка будет твоей гордостью…

Голова идет кругом от бабкиных сказок.

Мне дурно становятся, а глаза, наверное, размером с блюдцем в которое баба Нюра опять варенье накладывает.

— Мать твоя тоже кизил полюбила, когда тебя носила.

— В смысле?!

Спрашиваю, отложив ложку.

— Бабушка, хватит, а то мне уже кажется, что я в сумасшедшем доме. Не шути так. И так мне на голову многое прилетело, разгрести бы…

Выговариваю слова и в конце понимаю, что уже реву белугой.

— Арсений теперь будет мстить. А мажор, которому все можно и у кого папочка судья… Я даже на него заявление в прокуратору написать не смогу, если он со злом ко мне, понимаешь, баб Нюр?! Я его глаза помню злые, там за секунду все капилляры треснули.

Бабушка отвечает серьезно.

— Похорошела ты Алина, лицо округлилось, пропала худощавость и взгляд стал мягкий, как у кошки. Ритку сильно мне напомнила сейчас.

— Я реву, вот и отекла.

— Нет. Вспомни. Кто из нас на врача учится. Ну-ка быстро мне признаки беременности скажи.

Командует, принимаюсь отвечать, как на экзамене.

— В первом триместре признаками наступившей беременности могут являться головокружение, слабость, быстрая утомляемость, сонливость, тошнота.

В основном по утрам, но также и в течении дня возможны приступы рвоты, которые так же могут потребовать стационарного лечения.

— Молодец, Вишневская. Пять за лекцию. И два за сообразительность. Самочувствие свое вспомни за последние дни. Что испытывала?

Прикусываю губу.

— Все симптомы, — отвечаю ошарашенно и заглядываю в теплые глаза, — баба Нюр. Этого быть не может. Предохранялся он. Все время.

— Таки все время? — закидывает в рот пастилу, жует старательно пока я напрягаюсь.

— Все время… правда он был очень напорист… — пока говорю краснею, щеки гореть начинаю.

— Да ты вещи своими именами называй. Я же не монашка. В свое время столько ухажеров было. Ух. Как вспомню, давала жару.

— Буба Нюр…

— Чего Баба Нюр, не “Нюркай”! В постели огонь мужик с тобой был, а стопроцентной защиты нигде нет. Особенно. Там, — поднимает указательный палец и показывает в потолок, с потрескавшейся штукатуркой, — в небесной канцелярии виднее.

— Латекс специально используется в предметах…

— Так, цыц, лекции мне свои не рассказывай.