Армадэль, или Проклятие имени

Он слабо вздохнул и медленно раскрыл глаза.

– Не во сне ли привиделось мне? – спросил он, смутно смотря на лицо Аллана.

Глаза его широко раскрылись, и взгляд устремился на изломанные мачты корабля, тянущиеся в черное небо. Он задрожал при виде их и спрятал лицо в колени Аллана.

– Не сон! – прошептал он сам себе печально. – О боже мой! Это не сон!

– Вы слишком утомились за целый день, – сказал Аллан, – и это проклятое наше приключение расстроило вас. Выпейте еще виски: это непременно принесет вам пользу. Вы можете сидеть один, если я прислоню вас к борту?

– Зачем один? Зачем вы хотите оставить меня? – спросил Мидуинтер.

Аллан указал на еще стоявшие ванты.

– Вы не так здоровы, чтобы оставаться здесь до тех пор, пока работники придут утром, – сказал он. – Мы должны попасть на берег сейчас, если можно. Я взберусь на ванты и хорошенько осмотрю все кругом: нет ли где дома, в котором услышали бы наш крик.

Даже в ту минуту, которая прошла, пока говорились эти слова, глаза Мидуинтера недоверчиво обратились на дверь каюты.

– Не подходите к ней! – шепнул он. – Не старайтесь отворить, ради бога!

– Нет, нет, – отвечал Аллан, потакая этой причуде.

 – Когда я спущусь с вантов, я прямо приду сюда.

Он сказал эти слова несколько принужденно, приметив в первый раз расстройство на лице Мидуинтера, которое огорчило и привело его в недоумение.

– Вы не сердитесь на меня? – сказал он с присущей ему добродушной простотой. – Я знаю, что то моя вина. Я скот и дурак, что смеялся над вами, когда мне следовало видеть, что вы больны. Мне очень жаль, Мидуинтер! Не сердитесь на меня!

Мидуинтер медленно поднял голову. Взгляд его с печальным участием долго и нежно остановился на встревоженном лице Аллана.

– Сержусь ли я? – повторил он тихим и кротким голосом. – Сержусь ли я на вас? О, мой бедный Аллан! Разве вы заслуживаете порицания за то, что вы были добры ко мне, когда я лежал больной в старой гостинице? А я разве заслуживаю порицание за то, что я чувствовал вашу доброту с признательностью? Разве мы виноваты, что никогда не сомневались друг в друге и не знали, что мы слепо идем вместе по пути, который должен был привести нас сюда? Наступает жестокое время, Аллан, когда мы будем оплакивать тот день, в который мы встретились.

Пожмите мою руку, брат, на краю пропасти. Пожмите мне руку, пока мы еще братья.

Аллан быстро обернулся, убежденный, что рассудок Мидуинтера еще не оправился после обморока.

– Не забывайте виски! – сказал он весело, прыгнув на такелаж и взбираясь на бизань-мачту.

Был третий час, луна пропадала, и темнота, наступавшая перед рассветом, начинала собираться вокруг корабля. Позади Аллана, смотревшего с высокой бизань-мачты, расстилалось широкое и пустынное море.