Армадэль, или Проклятие имени

Он начинал чувствовать, что логика доктора сражала его беспощадно.

– Ландшафт в сновидении имеет отличительные признаки, – отвечал он, – и в этом ландшафте живая женщина явится, когда ее увидят в первый раз.

– То же самое случится, я полагаю, – продолжал доктор, – с мужской тенью, в которой вы настойчиво видите самого себя. В будущем вы будете соединены со статуей, разбитой в присутствии вашего друга, с длинным окном, выходящим в сад, и с проливным дождем, который будет бить в стекла. Вы говорите это?

– Говорю.

– Таким образом, я полагаю, объясняете вы и следующее видение.

Вы и таинственная женщина будете стоять вдвоем в каком-нибудь неизвестном месте и подадите мистеру Армадэлю какую-то жидкость, тоже еще неизвестную, от которой ему сделается дурно. Вы серьезно мне скажете, что вы верите этому?

– Я серьезно вам говорю, что я этому верю.

– И по вашему мнению, когда это сновидение сбудется наяву, то счастье или жизнь мистера Армадэля подвергнется опасности.

– Я в этом твердо убежден.

Доктор встал, отложил в сторону свой скальпель, подумал с минуту и опять его взял."

"– Один, последний вопрос, – сказал он.

 – Имеете вы какие-нибудь причины, чтоб объяснить, почему вы принимаете такой мистический взгляд, когда перед вами лежит неопровержимо рациональное объяснение сновидения?

– Никаких причин, – отвечал Мидуинтер, – которые я мог бы объяснить вам или вашему другу.

Доктор посмотрел на свои часы с видом человека, который вдруг вспомнил, что он понапрасну теряет время.

– У нас различные взгляды, – сказал он. – И если мы будем говорить до преставления света, мы все-таки не согласимся между собой.

Извините меня, если я оставлю вас. Гораздо позже, нежели я думал. Мои утренние больные меня ждут в аптеке. Я убедил вас, мистер Армадэль, так что время, которое я убил на это рассуждение, еще не совсем потеряно. Пожалуйста, оставайтесь здесь и курите сигары, а я менее чем через час буду к вашим услугам.

Он дружески кивнул Аллану, церемонно поклонился Мидуинтеру и вышел из комнаты. Тотчас по уходе доктора, Аллан встал со своего места и обратился к своему другу с той непреодолимой задушевностью в обращении, которая всегда находила путь к сочувствию Мидуинтера, с самого первого дня, когда они встретились в сомерсетширской гостинице.

– Теперь, когда состязание между вами и доктором кончилось, – сказал Аллан, – я со своей стороны скажу два слова: сделаете ли вы для меня то, что не хотите сделать для себя?

Лицо Мидуинтера внезапно просветлело.

– Я сделаю все, о чем вы меня попросите, – сказал он.

– Очень хорошо. Согласны вы с этой минуты никогда не упоминать в нашем разговоре об этом сне?

– Хорошо, если вы этого желаете.