Армадэль, или Проклятие имени

Было ясно, что припадки страдания (или капризов) миссис Мильрой не на шутку нарушали домашнее спокойствие. Выведя это естественное заключение, после того что он слышал близ коттеджа три часа тому назад, Мидуинтер ушел в библиотеку ждать терпеливо между книгами возвращения своего друга.

Был уже седьмой час, когда в передней послышался знакомый веселый голос. Аллан вбежал в библиотеку в чрезвычайном волнении и бесцеремонно толкнул Мидуинтера в то кресло, с которого он встал, прежде чем тот успел произнести слово.

– Вот вам загадка, старикашка! – закричал Аллан.

 – Чем я похож на конюха, управляющего Авгиевыми конюшнями, прежде чем Геракл был позван их вычистить? Тем, что я должен был сохранить мое место, а я наделал бед! Почему вы не смеетесь? Ей-богу, он не видит этого сходства! Ну, постарайтесь опять; чем я похож на…

– Ради бога, Аллан, будьте серьезны хоть на минуту! – перебил Мидуинтер. – Вы не знаете, с каким нетерпением желаю я слышать, возвратите ли вы доброе мнение ваших соседей?

– Вот именно эта загадка и скажет вам! – возразил Аллан. – Но если вы непременно хотите знать, то мое мнение таково, что вы лучше сделали бы, если бы не помешали мне сидеть под деревом в парке.

Я должен вам сообщить, что я упал как раз тремя ступенями ниже в уважении местных дворян, с тех пор как я имел удовольствие видеть вас в последний раз.

– Вы вечно шутите! – с горечью сказал Мидуинтер. – Ну, если я не могу смеяться, я могу ждать."

"– Любезный друг, я не шучу, я говорю правду. Вы услышите, что случилось, вы узнаете подробно о моем первом визите. Обещаю вам, что он может служить образцом для всех остальных. Во-первых, помните, что с самыми лучшими намерениями я начал дурно.

Когда я отправился делать эти визиты, признаюсь, я был сердит на этого старого скота, нотариуса, и хотел свысока повести дело, но на дороге это как-то прошло. К первому семейству я приехал – повторяю вам – с самыми лучшими намерениями. О боже, боже! Мне пришлось ждать точно в такой же приемной с красивенькой оранжереей позади нее, которые я видел в каждом доме, в которых был потом. Везде были те же самые книги: книга религиозная, книга о герцоге Веллингтоне, книга об охоте, книга ни о чем особенном с прекрасными картинками. Явились папа с седыми волосами, с бакенбардами соломенного цвета, мама в прекрасном кружевном чепчике, с розовым лицом и молодая мисс с полненькими щечками и в широких юбках. Не предполагайте, чтобы с моей стороны было хоть сколько-нибудь недружелюбия, я со всеми начал тем, что всем пожал руку. Это изумило их. Потом, когда я перешел к неприятному предмету о публичном приеме – даю вам честное слово, – я чрезвычайно так старался извиняться! Это не произвело ни малейшего эффекта.