Армадэль, или Проклятие имени

Заподозрив, что тут что-то не так, он поднялся из-за стола, смочил голову и лицо водой, вернулся к столу и начал читать то, что он написал. Язык был почти непонятен – незаконченные фразы, слова не на месте, каждая строка отражала протест утомленного мозга против безжалостной воли, вынуждавшей его действовать…

Мидуинтер разорвал листок, точно так же, как он поступил со многими листками до этого, и, сдавшись наконец в неравной борьбе, положил утомленную голову на подушку. Почти в тот же момент им овладело полное изнеможение, и, не успев загасить свечу, он уснул.

Его разбудил шум у дверей.

Солнечный свет врывался в комнату, свеча догорела, слуга ждал за дверью с письмом в руке, полученным с утренней почтой.

– Я осмелился разбудить вас, сэр, – сказал слуга, когда Мидуинтер отворил дверь, – потому что на этом письме написано «весьма срочное», и я думал, что, может быть, это письмо очень для вас важно.

Мидуинтер поблагодарил его и взглянул на письмо. Оно было важно: почерк был мистера Брока.

Мидуинтер повременил, чтобы собраться с мыслями. Разорванные бумаги на полу напомнили ему в одно мгновение, в каком положении он находился.

Он опять запер дверь, боясь, чтобы Аллан не встал ранее обыкновенного и не пришел его расспрашивать. Потом, вяло и как бы без интереса к тому, что ректор мог писать ему теперь, он распечатал письмо мистера Брока и прочел:"

"«Вторник.

Любезный Мидуинтер.

Иногда лучше сообщать прямо дурные новости в нескольких словах. Я сообщу мои новости тотчас, в одной фразе. Мои все усилия оказались напрасными: эта женщина ускользнула от меня.

Это несчастье –  потому что это иначе назвать нельзя –  случилось вчера (в понедельник). В двенадцатом часу пополудни дело, которое привело меня в Лондон, принудило отправиться в Доктор-Коммонс и оставить моего слугу Роберта наблюдать за домом напротив нашего до моего возвращения.

Через полтора часа после моего ухода он приметил, что к двери дома подъехал пустой кэб. Сначала явились чемоданы и мешки, потом сама женщина в том самом платье, в каком я ее видел в первый раз. Наняв заранее кэб, Роберт поехал за ней к северо-западной железной дороге, видел, как она прошла в кассу за билетом, не выпускал ее из виду до тех пор, пока она вышла на платформу, и там, в толпе и суматохе отправления большого поезда, он потерял ее. Я должен отдать ему справедливость и сказать, что он тотчас же нашелся, как поступить в этом непредвиденном случае. Вместо того чтобы понапрасну терять время и отыскивать ее на платформе, он осмотрел все вагоны и решительно утверждает, что не видел ее ни в одном. Он уверяет в то же время, что его поиски, сделанные от двух часов, когда он потерял ее из виду, до десяти минут третьего, когда поезд отправился, были, конечно, весьма неполны при такой суматохе.