Армадэль, или Проклятие имени

Из этого состояния не могли вывести Аллана в этот день никакие усилия его спутника. Весьма естественно, вспоминая теперь, когда приговор изгнания был произнесен, свои прежние отношения с коттеджем, мысленно возвратился он и к Нили с большим сожалением и с большим раскаянием, чем до сих пор.

«Если бы она выгнала меня, а не ее отец, – с горечью размышлял Аллан, обращаясь теперь к прошлому, – я ни слова не сказал бы против этого, я чувствовал бы, что это мне поделом»."

"На следующий день пришло другое письмо – письмо, приятное на этот раз, от мистера Брока.

Аллан написал в Сомерсетшир несколько дней тому назад о том, чтобы приготовили его яхту. Письмо это ректор нашел занятным. Как он простодушно полагал, это было своего рода защитой его бывшего ученика от женщины, за которой он наблюдал в Лондоне и которая, как он считал, последовала за ним в его собственный дом. Действуя по приказаниям, присылаемым ей, горничная миссис Ольдершо окончательно мистифицировала Брока. Она развеяла беспокойство ректора, дав ему письменное обязательство (от имени мисс Гуилт) никогда не обращаться к мистеру Армадэлю ни лично, ни письменно! Твердо убежденный, что он наконец одержал победу, бедный Брок весело отвечал на письма Аллана, выражая удивление тем, что он оставляет Торп-Эмброз. Ректор обещал, что яхта будет готова и что в пасторате Аллана встретят самым радушным образом.

Это письмо исключительно оживило Аллана. Оно вызвало у него новый интерес к поездке, совершенно не относившийся к прошлой жизни в Норфолке, Аллан начал считать дни, оставшиеся до возвращения из путешествия своего друга.

Был вторник. Если Мидуинтер вернется, как обещал, через две недели, то в субботу он будет в Торп-Эмброзе. Записка, посланная Мидуинтеру туда, приглашала его приехать в Лондон в тот же день. И если все пойдет хорошо, еще до конца следующей недели они смогут вместе кататься на яхте.

На другой день, к радости Аллана, не было никаких писем. Веселость Педгифта одновременно увеличивалась с веселостью его клиента. К полудню он отдал приказания слуге подать обед еще великолепнее прежних.

Наступил четверг, и почтальон принес еще одно письмо из Норфолка.

На сцену выступил корреспондент, еще не появлявшийся на ней, и тотчас же рухнули все планы Аллана относительно поездки в Сомерсетшир.

В это утро Педгифт-младший первый пришел к завтраку. Когда появился Аллан, он, как стряпчий, вернулся к официальному общению и подал своему клиенту письмо молча и с поклоном.

– Это мне? – спросил Аллан, инстинктивно боясь нового корреспондента.

– Вам, сэр, от моего отца, – отвечал Педгифт. – Было вложено в моем письме.