Армадэль, или Проклятие имени

Вот все, Лидия, по крайней мере теперь.

Пожалуйста, не думайте, что я пишу в гневе, я только огорчена и обескуражена. Если бы у меня были крылья голубки, я прилетела бы к вам и успокоилась.

Любящая вас

Мария Ольдершо.

3.От мистера Бэшуда к мисс Гуилт

Торп-Эмброз

21 июля

Милостивая государыня, вы, вероятно, прочтете эти строки через несколько часов после того, как получите мое вчерашнее письмо, отправленное вечером, а это посылаю до полудня сегодня.

Настоящая цель этого письма, сообщить вам новое известие из большого дома. С невыразимой радостью сообщаю вам, что неблагородное вмешательство мистера Армадэля в ваши частные дела кончилось.

Подсматривание за вами прекращается сегодня. Я пишу, милостивая государыня, со слезами на глазах. Со слезами радости, вызванными чувствами, которые я осмелился выразить в моем первом письме (первый параграф в конце). Простите мне этот личный намек. Я могу говорить с вами (я не знаю почему) гораздо свободнее пером, чем языком.

Позвольте мне успокоиться и продолжать рассказ.

Я только что пришел в контору управителя сегодня утром, когда следом за мною приехал мистер Педгифт-старший, который тотчас направился в большой дом, где ему, видимо, была назначена встреча с мистером Армадэлем.

Не нужно и говорить, что я тотчас оставил все дела, какими должен был заняться, чувствуя, что речь может идти о ваших интересах. Весьма приятно прибавить также, что на этот раз обстоятельства благоприятствовали мне. Я мог встать под окном и слышать весь разговор.

Мистер Армадэль объяснился тотчас в самых ясных выражениях. Он приказал, чтобы шпион, нанятый подсматривать за вами, тотчас был отпущен.

Когда Педгифт-старший попросил его объяснить эту внезапную перемену, мистер Армадэль не скрыл, что она была следствием того, что произошло между мистером Мидуинтером и им накануне. Слова мистера Мидуинтера, как бы они ни были жестоки и несправедливы, тем не менее убедили его, что никакая необходимость не может извинить поступка такого низкого, как использование шпиона, и по этому убеждению он теперь решился так поступить.

Если бы не ваши конкретные приказания не скрывать ничего, что происходит здесь и относится к вам, мне, право, было бы стыдно передать, что мистер Педгифт сказал со своей стороны.

Я знаю, что он благородно поступил со мною. Но если бы он был мой родной брат, я не мог бы простить ему тона, каким он говорил о вас, и упорства, с каким старался заставить мистера Армадэля переменить его намерения."

"Он начал с нападок на мистера Мидуинтера. Он объявил, что мнению мистера Мидуинтера нельзя было следовать, потому что было совершенно ясно, что вы, милостивая государыня, вертели им, как хотели.