Армадэль, или Проклятие имени

Если я не отплачу вам другим образом, верьте мне, что бы там ни вышло, а я отплачу вам в этом!

К удивлению моему, я не взбешена. В последний раз, когда я была в таком спокойном состоянии при серьезной неудаче, из этого вышло что-то, чего я не смею написать даже в моем собственном дневнике. Я не стану удивляться, если и теперь из этого выйдет что-нибудь.

Возвращаясь назад, я зашла в квартиру Бэшуда в городе. Его не было дома, и я оставила записку, в которой велела ему прийти поговорить со мной вечером. Я намерена освободить его от обязанности подсматривать за Армадэлем и мисс Мильрой.

Я еще не придумала способ разрушить ее надежды в Торп-Эмброзе так, как она разрушила мои. Но когда наступит время и я придумаю – не знаю, до чего доведет меня оскорбленное чувство – и тогда, может быть, неудобно, а может быть, и опасно иметь поверенным такую мокрую курицу, как Бэшуд.

Я подозреваю, что более расстроена всем этим, чем предполагала. История Мидуинтера опять начинает преследовать меня без всякого к тому повода.

Тихий, торопливый стук в дверь с улицы! Я знаю, кто это. Только рука старого Бэшуда может стучать таким образом.

Девять часов.

Я только что отвязалась от него. Он удивил меня, явившись в расстроенном виде."

"Оказалось (хотя я его не приметила), он был в большом доме, пока я гуляла с Армадэлем, и видел, как мы разговаривали на дорожке, а позже слышал, что говорили слуги, которые также видели нас. Мудрое мнение в людской состоит в том, что «мы помирились» и что господин их, вероятно, все-таки женится на мне. «Он влюблен в ее рыжие волосы», – вот какое изящное выражение употребили на кухне.

«Барышня не сможет сравниться с ней, и худо придется барышне». Как я ненавижу грубые привычки низкого класса!

Пока старик Бэшуд рассказывал это, мне показалось, что он конфузился и терялся более обыкновенного. Но я не приметила того, что с ним было в действительности до тех пор, пока не сказала ему, что он должен предоставить дальнейшее наблюдение за мистером Армадэлем и мисс Мильрой мне. Вся кровь, которая только была в слабом теле этого старика, как будто сбежала с его лица. Он сделал необыкновенное усилие над собой; он имел такой вид, как будто был готов упасть мертвым с испуга от своей собственной смелости; но он все-таки задал вопрос, лепеча и заикаясь, и отчаянно комкая в обеих руках свою отвратительную шляпу.

«Извините, мисс Гуи… Гуи… Гуилт! Неужели вы выходите замуж за мистера Армадэля?» Ревнует – если я видела ревность на лице мужчины, то я видела ее на его лице, – он ревнует к Армадэлю, в его лета! Если бы я была в духе, я захохотала бы ему в лицо. Теперь же я рассердилась и потеряла всякое терпение.