Армадэль, или Проклятие имени

– Если бы я была так богата, что вместо шиллинга могла дать соверен, – шепнула она матери, – как была бы я рада!

Угловатый мальчик, бывший на побегушках, стоял у дверей кареты; он был худ, курнос, с огромным ртом, но свойственная мисс Гуилт привычка очаровывать всех коснулась и его, видимо, за неимением лучшего.

– Милый, чумазенький Джон, – сказала она ласково у дверец кареты, – я так бедна, что могу подарить тебе только пять пенсов и пожелать всего лучшего. Послушайся моего совета, Джон: вырасти красавцем и найди себе миленькую невесту. Спасибо тебе тысячу раз!

Она дружески потрепала его по щеке двумя пальцами, обтянутыми перчаткой, улыбнулась, кивнула и села в карету.

«Теперь за Армадэля!» – сказала она себе, когда карета отъехала."

"Опасение Аллана не опоздать к поезду привело его на станцию ранее обыкновенного. Взяв билет и отдав чемодан носильщику, он стал ходить по платформе и думать о Нили, когда услышал шелест дамского платья позади себя и, обернувшись, очутился лицом к лицу с мисс Гуилт.

На этот раз убежать было нельзя. По правую руку Аллана была стена, по левую – рельсы, позади – туннель, а впереди – мисс Гуилт, спрашивавшая тихим голосом, не в Лондон ли едет мистер Армадэль.

Аллан вспыхнул от досады и удивления. Он, по всему видно, ждал поезда, чемодан его стоял поблизости, а на чемодане приклеен билет: «В Лондон». Какой ответ, кроме правды, мог он дать в этой ситуации? Мог ли он позволить поезду уехать без него и потерять драгоценные часы, столь важные для Нили и для него? Невозможно! Аллан с отчаянием подтвердил цель своей поездки, указанную на чемодане, и мысленно пожелал очутиться на другом конце света, когда произнес эти слова.

– Как это приятно! – отвечала мисс Гуилт. – Я тоже еду в Лондон. Могу я просить вас, мистер Армадэль, так как вы, кажется, один, быть моим провожатым в этом путешествии?

Аллан посмотрел на небольшое собрание отъезжающих и провожающих их, собравшихся на платформе: это все были торп-эмброзцы. Он, вероятно, был знаком, как и мисс Гуилт, каждому из них. С отчаяния, волнуясь еще больше прежнего, он вынул сигару.

– Я очень буду рад, – сказал он со смущением, которое было почти оскорбительно в теперешнем положении, – но я тот, кого люди называют рабом курения.

– Я ужасно люблю сигары! – ответила мисс Гуилт с невозмутимой живостью и веселостью. – Это одна из привилегий мужчин, которой я всегда завидовала. Я боюсь, мистер Армадэль, что вы подумаете, будто я вам навязываюсь. Оно, конечно, похоже. Но дело в том, что мне нужно сказать вам несколько слов по секрету о мистере Мидуинтере.

В эту минуту подъехал поезд. Оставив в стороне мысль о Мидуинтере, Аллан не мог из долга самой обыкновенной вежливости не покориться необходимости.